Хотя нет, гостиницу на Лиговке еще не построили, там сейчас что-то несуразное. А остальное, кажется, не изменилось. Памятника на площади, естественно, тоже нет. Ну и конные экипажи вместо машин. А на Невском только вывески магазинов не такие, да. И конка в сторону Дворцовой площади ходит.
Зато погода без изменений — прохладно, ветер и сыро. Сразу захотелось достать носовой платок и держать его поближе. Чувствую, скоро пригодится.
Действительность сильно отличалась от ожиданий. С диагнозом рака толстого кишечника я согласился.
Трудно сказать что-то против, течение заболевания типичное — быстрое истощение, потеря аппетита, тошнота, боли в животе. Ну и проблемы со стулом как вишенка на торте. То запоры, то поносы. До непроходимости дело не дошло еще, но она уже не на горизонте, гораздо ближе. И свежая кровь со слизью в стуле. Часто. Даже анализы делать не надо, и так понятно. На пару со Склифосовским мы больного осматривали долго. Он сейчас худой как щепка, весь толстый кишечник как на ладони. И лимфоузлы прощупываются.
Если делать операцию, пациент может не выдержать. А без антибиотиков — это опять чистой воды авантюра. Но больной целиком на стороне врачей. И жить хочет, причем трудности его не пугают. Железобетонный дядька. Видать, получил крепкую закалку в битвах на почве юриспруденции.
— И каков вердикт? — спросил меня Николай Авксентьевич после того, как я его общупал, обстукал, и заставил рассказать во всех подробностях о своей болезни.
— Надо подумать, — честно ответил я. — Таких операций никто не делал.
Если решимся — вы будете первым. Со всеми очевидными рисками первопроходца.
— Я согласен, — торопливо, будто боялся, что я сейчас передумаю, сказал Манассеин.
— Ну тогда мы пойдем думать.
— Говорите, не томите, — нетерпеливо сказал Склифосовский, едва за нами закрылась дверь.
— Авантюра, — повторил я. — Давайте я расскажу, как я вижу эту операцию, а вы потом скажете, готовы ли.
— И?
— Двухэтапная гемиколэктомия, — ответил я. — Одноэтапную больной не выдержит, ослаблен.
Удалим пораженный участок толстого кишечника, плюс лимфоузлы. На первом этапе непрерывность кишечника восстанавливать не будем. Выведем толстую кишку на переднюю брюшную стенку, побудет с калоприемником пару месяцев. Ну и только потом, когда состояние будет приемлемым, второй этап — формирование анастомоза. Будет жить как раньше. Почти.
— Гммм… Смело… — чуть подумав, сказал Николай Васильевич. — И где об этом можно почитать? Кто предложил?
— Предлагаю я.
