— Новое лекарство?! — вырвал руку Манассеин — Я про вас наслышан, сударь! Архив доктора Талля?
— Простите, что?
— Вы позаимствовали исследования профессора! Откуда у вас могут быть эти… как вы изволили выразиться? Ах да, анти биотики…
— В архиве ничего такого нет — растерялся я — Исследования только в начальной стадии и вы можете…
— Ничего я не могу! — отрезал Вячеслав Авксентьевич — Я в краже не участвую! Если у профессора Талля были какие-то находки, то передайте их… да вот хотя бы в нашу газету «Врач»! Мы обсудим в редакции, рецензенты дадут свои заключения…
— Только что вы обвинили меня в краже!
— Поймите, Евгений Александрович, ситуация двусмысленная.
Несколько коллег обратились ко мне насчет стрептоцида, бриллиантовой зелени… и вот этой истории с активацией угля. Предупредили. Не бывает так, чтобы один врач, пусть талантливый, всего за полгода, сам, смог сделать столько открытий. Это работа целых коллективов! Такие исследования длятся годами, они проверяются научным сообществом.
Я впал в легкий ступор. Что отвечать? Привет, я из будущего, а вот попробуйте аскорбинку?
— Если у вас есть сомнения насчет архива профессора Талля, — я сложил руки на груди. — Вы можете обратиться к вдове профессора. Она передала мне все документы, выполняя его волю, и там ничего не было на тему антибиотиков.
— Пфф… что простая женщина может понимать в медицине?
— И тем не менее. В клинике есть своя лаборатория. У нее есть начальник. Можете приехать и все изучить лично. Откуда взяты культуры, какова эффективность и продуктивность, делал ли кто-нибудь исследования в этой области — я пошел ва-банк.
Если не смогу убедить Манассеина… Путь в Ланцет и прочие мировые медицинские журналы мне заказан. Собственно Манассеин меня и «похоронит». Начнет рассылать всем подряд письма о негодяе, присвоившем разработки учителя — и проверять никто не будет.
Мы молчали и чем дальше, тем это молчание было тяжелее.
Глава 12
Наверное, я слишком сильно хлопнул дверью ординаторской.
Ибо все врачи Склифосовского мигом разбежались, оставив на столах баранки и чашки с недопитым чаем. Я даже пожалел их немного — испортил людям заслуженный отдых.
— Что случилось? — Николай Васильевич появился почти мгновенно — похоже его сразу оповестили.
— Вячеслав Авксентьевич обвинил меня в воровстве работ профессора Талля, — я устало сел на стул, взял чистую чашку из шкафчика, налил себе из чайничка почти черного «чифиря». Мощно тут, однако, заваривают.
