Князья отошли, беседуя о чем-то своем, Елизавета Федотовна поинтересовалась, что у меня с лицом."
"— Поранился, когда был в Санкт-Петербурге, — я на автомате потрогал шрам на лбу. Уже зажил, но рассасываться не хотел. Хорошо меня кучер приласкал.
— Обычно врачи лечат раны, — грустно улыбнулась княгиня, раскрыла веер и начала им обмахиваться.
В зале и правда было душно — не спасали даже открытые окна. Похоже эта духота была перед надвигающейся грозой — где-то вдалеке неплохо так грохотало. Все эти движения веером были не совсем типичными, похоже Елизавета Федотовна мне что-то сигнализировала, но вот что? Может быть, я ей приятен, а может, и наоборот? Я дал себе обещание не только выучиться танцам, но и языку веера тоже.
Если уж стал дворянином — надо соответствовать.
Пока княгиня благодарила меня за мужа — курсы массажа Ли Хуана просто оживили Сергея Александровича, да так, что он уже перестал носить корсет, в зале началось движение, слуги широко распахнули двери. Начался званый ужин.
* * *Что рассказать о мероприятии? Если коротко — роскошь и великолепие.
Естественно, рассадили всех по заранее распределенным местам. Я оказался в компании подобных мне мелких чинов, пятый переулок за восьмым перекрестком. Кто-то смущенно взирал на окрестности, попав на такой ужин впервые, другие уверенно накладывали себе на фарфоровые тарелки с каждой перемены блюд, не забывая наливаться под длинные тосты вином, шампанским, или чем покрепче.
Мне бы для порядку съесть усиленную порцию сливочного масла — а вдруг придется с кем-нибудь обильно потреблять, но такового на столе не было.
Пришлось заменить жирнючим фуа-гра. Хотя мероприятие официальное, можно даже сказать протокольное, надо держать ухо востро — скажешь вроде что-нибудь безобидное, а окажется, что оскорбил августейшую фамилию. У этой публики такое делается на уровне инстинктов. Так, на всякий случай.
Поэтому я скромно ковырял у себя в тарелке, подкладывая потихонечку паштетов, омаров и прочей необычной экзотики, которую и не в каждом ресторане попробуешь.
С вилками и ножами всё довольно просто: на каждую новую перемену блюд надо брать крайние, двигаясь к тарелке. Или подглядывать за соседями, если не уверен. Потому что у меня не хватит наглости заявить, как какой-то миллионер в кино, что ем любыми приборами, чтобы не забивать память всякой дрянью.
За столом я был окружен столоначальниками шестого-седьмого класса, все как один с женами. А у меня чина нет, потому что не служу.
