Столица

Там же, в небольшой таверне, мы перекусили, низенькие столы были выставлены прямо на улице и отгорожены от дороги лишь плетенными ковриками по колено высотой. Было непривычно есть на виду у прохожих, но остальные посетители не стеснялись, спокойно усаживались на циновки, заказывали рис и уплетали его без ложек и палочек, закидывая горсти голыми руками.

Когда солнце начало приближаться к зениту, мы направились в сторону Академии. Людей на улице стало еще больше, сновали горожанки с огромными корзинами, набитыми снедью, то и дело пробегали высохшие от тяжелого труда мужчины в потных рубахах и таскали мешки, стражники прохаживались вдоль рядов и вылавливали мелких воришек.

Кое-где мелькали белоснежные зонтики, как ни странно, по рынку гуляли даже довольно респектабельные женщины. Хотя я не мог представить, как утонченная госпожа Роу прохаживалась бы в подобном месте или яростно торговалась бы за переспевшие яблоки.

Один из таких зонтиков оказался неподалеку от нас. Я услышал женский вскрик, и к моим ногам упала изящная девушка в нежно-розовом ханьфу, ее зонтик перепачкался в пыли и, кажется, сломался.

Я встал возле нее, отгораживая от прохожих:

– Сестренка, ты как, цела?

Она посмотрела на меня огромными глазами, полными слез и обиды, словно она не понимала, как такое могло произойти с ней.

– Я не уверена. Ты не мог бы помочь мне встать? – ее голос был тих и мягок, как свежий тофу.

– Хорошо. Обопрись на мою руку, – я осторожно поднял ее. – Где твои сопровождающие? Есть кому проводить тебя до дома?

Девушка огляделась и расстроилась еще больше:

– Кажется, я сильно отстала.

Засмотрелась на ленты и вот… Меня зовут Лули, а тебя?

Я недоуменно уставился на девушку. Наверное, я поторопился назвать ее сестренкой, правильнее было бы обратиться к ней «госпожа». Такой шелк могла позволить себе лишь знатная девушка, заколки в ее волосах блестели золотом, да и выглядела она очень ухоженно. Пышные блестящие локоны уложены в сложную прическу, ее кожа не знала солнца, а руки – труда.

– Госпоже незачем знать мое имя, оно слишком ничтожно, – поклонился я. – Вы сможете добраться до дома самостоятельно?

– Прошу, – она схватила меня за краешек рукава и тут же отпустила, устыдившись своего порыва, – прошу. Не мог бы ты проводить меня до дома? Отец, наверное, уже сильно беспокоится. Я вижу, что могу тебе доверять, – ее лицо и шею залил нежный румянец.

Но времени до экзамена оставалось все меньше, и я боялся, что опоздаю в Академию.