Столица

Он абы кому не хочет продавать такое сокровище. Только воину с чистым сердцем и душой. И я ясно вижу, что передо мной именно такой человек.

Ведь чем старше становишься, тем больше думаешь не о богатствах, не о шелках, а о том, насколько близко твоя душа поселится к Дну Пропасти. И я чувствую, что если продам амулет тебе, то сразу поднимусь на сто метров выше. Поэтому и только поэтому готов отдать его почти бесплатно, возьму лишь немного себе на рис да на репу. Много ли старику нужно?

Старому Ляо на вид было не больше сорока, примерно как Шраму, но говорил он так убедительно, что я смотрел в его глаза и почти видел, как тот примеряет смертные одежды.

– Всего два ляна, и амулет твой!

– Два ляна, – охнул я, – да я таких денег и не видел никогда!

Торговец укоризненно зацокал:

– Ой, чувствую, обмануть ты хочешь старого Ляо. Я тебе такое сокровище за бесценок отдаю, а он мне в глаза врет. Вон у тебя какое копье хорошее, даже чехольчик непростой, и охранник за спиной, а работа такого охранника никак не меньше одного мао в день стоит.

– Да что ты, что ты! – замахал я свободной рукой. – Ты посмотри, как я одет! Меня вся деревня собирала, штаны с дядьки сняли, жилетку сам староста отдал, сказал, чтобы без академии не возвращался. Мать отцовскую рубаху перешивала. Нет, просто в Академию без оружия нельзя поступать, а у меня его не было. Вот я и взял взаймы копье, это ведь мой родственник, внучатый племянник тетки сестры моей бабушки, давно уже в городе живет.

А он говорит, что я слишком глуп и что уведут у меня копье, вот и ходит за мной, следит, чтоб не обманули да его копье не украли. Видишь, как злобно смотрит? Думает, наверное, что ты обмануть меня хочешь да последние деньги забрать. Он же не знает, что у тебя такой амулет есть! Давай, ты ему сам расскажешь про него, может, дядька мне даст взаймы? Я ведь через несколько дней уже смогу вернуть долг с такой-то невестой!

– Ты что? Нельзя ему говорить! – зашептал торговец. – Сам подумай! Он же амулет себе заберет.

У него жена есть?

– Точно заберет. И останешься ты ни с чем. Эх, парень, что ж ты со мной делаешь? А сколько у тебя есть монет?

– Всего два мао и три цяня. Это и на проживание, и на еду, и на лечение. Вдруг меня ранят на экзамене?

– Парень-парень! – расстроился торговец. – Это же никуда не годится. Тут даже на рис и репу не хватит.

– Хватит, – улыбнулся я и закивал, – ты слишком добрый и не умеешь торговаться.