Собравшись вокруг старика целым кагалом, они щёлкали по стали заскорузлыми ногтями, пробовали остроту и баланс. Кто-то, патриарх Сакаи уже не помнил кто, несколько минут упражнялся с клинком, вставал в стойки и наносил удары по воображаемому противнику. Потом он, с поклоном, отдал старинное оружие хозяину, сказав (краткую речь орка, говорившего на русском, переводил Ивао), что воинам, сражавшимся данным мечом, в Степи поставили бы памятник. Тетцузо чуть было не возгордился, но следующие слова иномирца спустили старика с небес на землю: ведь только настоящий мастер может биться настолько неприспособленным для сечи оружием.
Для боя в плотном строю длина меча категорически не подходит. Великоват он, даже для орков с их длинными руками, в сутолоке и мясорубке такой дрыной особо не помашешь. Кисть практически никак не защищена — один скользящий удар и ты, самое малое, остался без пальцев. Для удара сверху приходится заранее принимать стойку, подняв руки вверх, для опытного мечника времени для входа в ближний бой и накалывание противника на остриё прямого меча более, чем достаточно, да и сабелькой полоснуть по брюху можно, а с вывалившимися кишками ты уже не боец.
В отличии от сабли и прямого клинка, тем, что только что было у него в руках, нельзя нанести удар сразу при извлечении из ножен. Меч подходит бойцу одиночке, обученному сражаться таким оружием, ведь в каждом бое есть своя специфика и мастер, в совершенстве освоивший один удар, порою сто крат опаснее мастера, знающего тысячу приёмов, но не владеющему ни одним.
Ещё хорошо подойдёт всадникам, хотя палаши для этого более приспособлены. Баланс отменный, сталь, конечно, хороша, чувствуются на ней наговоры кузнеца, но она уступает сплаву в их саблях и мечах, к тому же, шаманы и кузнецы обновляют заклинания и наговоры на крепость и остроту, да и магию они не боятся, а тут про волшбу преступно забыли. Единственное, перед чем он преклоняется — это дух, живущий в старинном клинке.
Старик, как и его предки, сумевшие вдохнуть жизнь в мертвое железо, достойны всяческого уважения. В общем, оды созданию японского кузнеца не получилось. Орки оказались приверженцами степных и европейских традиций в земном понимании, мастерски объединив и развив обе школы. Много позже Тетцузо узнал, что царства орков насчитывают несколько тысяч лет письменной истории, в которой на мир между войнами занимал пятьсот лет от силы.
