Оператор быстро зачастил в микрофон, выслушал ответ и смачно выругался на каких-то дуболомов, не умеющих держать цифровой канал, поняв, что сморозил лишнего, виновато оглянулся на усмехнувшегося Ратибора. В глубине души и на её неприкрытой поверхности Керимов понимал нервничающего оператора. Трудно сохранить спокойствие, когда посреди штаба открывается портал и в помещение врываются, ну, не совсем врываются — как к себе домой входят чинной и уверенной походкой закованные в броню иномирцы.
Это князю со стальными яйцами и нервами из титанового сплава хорошо, ничем его не проймёшь — спокоен, как скала в безветренный день, а у простых смертных в копчике, словно от пинка железным сапогом, колики начинаются, и мороз до нутра пробирает. Страшно это, когда надёжный бункер перестаёт быть таковым, по меньшей мере, неприятно, когда в любой момент из разверзшегося воздуха к тебе может прилететь бомба или что-нибудь похлеще. Тут волей-неволей нервным станешь. Скомкано извинившись за крепкое словцо, оператор через пару секунд вывел на экран перед изображение с командованием экспедиционных сил Гардара.
На той стороне царила упорядоченная суета. Тактические планшеты, экраны, операторы в наушниках. Группа высокопоставленных военных разместилась напротив широченного, во всю стену, интерактивного голографического планшета. Комкор — крепко сбитый коренастый мужик, стоя спиной к камере, навис над терминалом связи и вовсю лаялся с кем-то из подчинённых.
Увидав потревожившего их "абонента", присутствующие вытянулись во фрунт, пожирая верховного воеводу глазами и бросая настороженные взгляды на бронированные фигуры за его спиной. На попытку дежурного связиста привлечь внимание вошедшего в раж комкора, тот раздражённо отмахнулся рукой, рявкнув во всю глотку, чтобы "штафирка с микрофоном" шёл к Чернобогу в жёны. У него тут биомехи, ледяных великанов им в корму по самые гланды, с ума сходят. Один "выхолощенный" совсем с нарезок съехал.
Связист испуганно покосился на ухмыляющегося Ратибора. Такой конфуз! Верховный, конечно, тот ещё орешек, всякого насмотрелся, и через божественные чертоги прошёл и в ледяных пустынях лиха хлебнул, но мат в прямом эфире… Не любит Верховный мат без причины и по пустякам. Все об этом знают. Хотя старослужащие рассказывают, что тот в молодости мог так загнуть и приложить словесами, что с неба птицы падали.
