Столкновение-2 (СИ)

Такие вот пироги с котятами, Евгеньевич. Хорохорятся, ушастые. Они сами устали от войн, теперь всеми силами пытаются сохранить "лицо". Иначе свои не поймут, электорат-то у них воинственный.

— Опасно это с храмами затевать. Сегодня храмы, завтра жертвоприношения.

— Никто не спорит — опасно. Предложи альтернативу. Все мы кухонным да задним умом сильны. Уничтожить дроу мы можем — хрясь ядрён батоном или огненными "каплями", как в Хабаровске, чтобы кровавые брызги во все стороны полетели! Вот только что получаем в итоге? Радиоактивную пустыню или ровное плато из застывшей магмы? Ушастые ведь тоже не пальцем деланы, найдут, чем отдариться.

Там, — для усиления эффекта Санин ткнул пальцем в потолок, — сотни людей лопатят договор и шлифуют наши предложения. Сдаётся мне, таки храмам быть, а в жертву Ллос пусть коз приносят. У них ведь как, убитый в бою враг тоже считается жертвой во славу богини, а врагов мы ин найдём. Псаны, Игрум, да мало ли прочей нечисти ещё будет? Ллос устанет души сортировать. На добрый каравай жадных ртов не пересчитать, лезут, как тараканы, никаким дустом не вытравишь, — Санин рубанул ребром ладони воздух и экспресиввно хлопнул по крышке стола.

— Успокойся, а то что-то разошёлся — горячий финский парень. Это на тебя омоложение так подействовало, или шило в одном месте проросло?

— Ага, — генерал взлохматил густую шевелюру, — подействовало, не знаю, в какую дыру ныкаться. Если раньше можно было отбрехаться летами и сединами, то сейчас навешивают без всяких скидок на возраст.

Молодой и прыткий, так вези, сколько грузят. С людьми, сам знаешь, дефицит и напряжёнка.

— Плюс-то всё равно есть, — усмехнулся Керимов, — ты теперь молодой жеребчик, все кобылки на тебя заглядываются.

— А толку-то? Когда, Евгеньевич? Вот на тебя пару часов выкроил, а так всё на ходу, бутерброды пожрать некогда! Половое бессилие достало уже…

— Какое бессилие? — удивился учёный.

— Половое — это когда от пупа двумя руками оторвать сил не хватает.

— Ха-ха-ха! Сочувствую…, ладно-ладно, не рычи, я…

— Проехали, — махнул рукой Санин.

 — Ты скажи, где ты такую ядрёную настойку нашёл? Сын подогнал?

— Он самый, его кровушка, по особому рецепту и магическому заговору. Так что ты, Владимирович, не обижайся, если я тебя иногда "сынком" звать буду.

— Бог с тобой, за что обижаться? Дам пару раз в харю по-свойски, и всего долов-то.

Мужчины переглянулись и расхохотались в две лужёные глотки. Отсмеявшись, Санин бросил взгляд на часы и засобирался.