Столкновение-2 (СИ)

Целый район в дымину разнесли…, пожарища кругом, дым коромыслом, перед цирком земля трупами и зомбаками завалена. Я ведь…, он… (хлюп) сказал, что я беременна, запихнул меня в машину, а сам… (хлюп)… Что мне было делать?! Потом туда бомбу скинули, заразу выжигали…

Закрыв глаза, Вадим затылком прислонился к прохладному дереву сруба. По сути, Ирина недалеко ушла от истины. То, что он тогда остался в живых можно объяснить только Божьим промыслом, не иначе. В последнюю атаку на псанов шёл человек, приготовившийся умереть, постаравшись перед этим продать свою жизнь как можно дороже.

Мощь Леса и стихия огня выжигали его изнутри, но он держался, не чувствуя боли, не видя перед собой ничего, кроме ненавистных тварей и прущих из пролома зомби. Его держала одна мысль, что Ира и ребенок уцелеют, а что станет с ним, совершенно не волновало.

Со стороны сховавшихся за парником орков и дроу повеяло благоговением и ничем неприкрытым интересом, перемешанным с неподдельным уважением. Сами того не подозревая, дамы сейчас активно работали на репутацию Белова.

Безрассудность Вадима в головах клыкастых и ушастых воинов трансформировалась в воинскую доблесть. Некоторые из орков поучаствовали в операции по блокированию района цирка в Хабаровске. Работая силовой поддержкой магов, они самолично лицезрели последствия сражения и плазменной бомбардировки, и сейчас активно делились впечатлениями с окружающими, несколько приукрашивая действительность и свои роли в ней.

— Вот где были его мозги? — заламывая руки, спросила Ши.

 — Спрашивается, есть ли у него, вообще?

— А что ты мне насилуешь по сто раз на дню? — буркнул Вадим недостаточно тихо. Ирина ойкнула.

— Выходи, давай! Ишь ты — затихарился, как мышь под веником! — моментально среагировала Ши, биорадар на корпусе меха развернулся в сторону сруба. — Выходи или проваливай, не мешай девочкам секретничать! Ира, ты видела у него мозги? Там в голове одна извилина, да и то, не извилина, а продавленный след от шлема.

Понимая, что пикировка проиграна заранее и любое его слово будет восприниматься попыткой оправдаться, махнув рукой, Вадим ушёл в дом.

Срочно требовалось успокоить нервы чем-нибудь крепче сэттажа.

— Выпить есть? — огорошил он Наталью, колготившуюся на кухне.

— Что? — не поняла женщина, не ожидавшая от записного трезвенника вопроса о выпивке.

— Самогон на меду и орехах, внизу.

— Спасибо, — кинул Вадим, извлекая из шкафчика литровую бутыль знаменитой на весь Таёжный бондаревской самогонки.