Стоунхендж

Разбойник свалился, как подкошенный, в воздухе мелькнули задранные лапти.

Богатырь соскочил тяжело, но проворно. Разбойник не успел подхватиться, как тяжелое, как скала, колено прижало к земле:

— Опять буслайничаешь, волчья сыть?

Разбойник захрипел, выдавил с трудом:

— Так я ж чо?.. Жисть такая, волчья, беспросветная...

— У всех беспросветная, — прорычал богатырь, — так в лес же не идут?

— Так они ж не живут, а так... Ты хоть маковки с церквей посшибал, потешился, отвел душу!

Богатырь, прижал огромной ладонью шею так, что разбойник не то что свистеть, едва дышал.

— Ладно, отвезу в Киев. Довольно тебе буянить.

— И...Илья, — прохрипел Разбойник, — мы ж не первый раз схлестываемся... И в Киев ты меня уже... Только нет больше Владимира... Дерьмо там, а не князья... А мы с тобой еще помним настоящих...

Богатырь сказал упрямо, но уже с меньшей уверенностью в голосе:

— Разбойничать нельзя даже при плохих князьях...

— Илья!.. Если князю можно грабить народ, почему нельзя мне?

Томас нахмурился, оглянулся на звук шагов.

Калика неспешно приблизился. Богатырь оглянулся. На Томаса внимания не обратил, мало ли их возвращается через Русь после похода на Восток, что они там назабывали, дурни меднолобые, но при виде калики глаза расширились.

— Ты?

— Какой ты невежа, — мягко укорил калика. — Это вместо здравствуй?

Илья ответил, нахмурившись:

— На заставе богатырской вежеству не учат. Я не просиживал задницу на пирах Владимира!

— И я не просиживал, — ответил Олег негромко.

Он поднял мешок, отряхнул.

— Ну, сэр Томас? Поехали дальше?

Затрещали кусты — Яра вела под уздцы коней. Лицо ее было надменное, без тени прежнего испуга.

Разбойник под коленом богатыря уже едва шевелил конечностями. Багровая рожа вот-вот лопнет, глаза вылезали на лоб.

— Эй... ты кто?.. Из настоящих? Замолвил бы словечко перед этим зверем. Он, когда трезвый, мил-человек, но вчера, видать, ему два туза выпало...

— Замолчи, волчья сыть!

— Грубый ты, Илюша, — сказал Разбойник печально.

 — И коня, и такого замечательного человека, как я, кличешь одинаково. У тебя других слов нету, да?

Томас ступил в стремя, зло покосился на русского богатыря. В самом деле, разве можно и подлого разбойника и благородного коня звать одинаково?

Олег был уже в седле. Обернулся.

— Быстро ты из Царьграда. Как там?

— Долго ли умеючи, — буркнул Илья Муромец.

— Умеючи — долго, — возразил Олег с легкой насмешкой.