Стоунхендж

Томас не понял, почему богатырь засопел и зыркнул зло, явно где-то попал впросак на глазах калики, но Разбойник сказал с обидой:

— Ты иди себе, иди! Мы с Илюшей поссоримся, мы и помиримся!.. Правда, Илюшенька? А то ходют тут всякие, а потом вещи пропадают.

Внезапно глаза Олега изумленно расширились. Томас поспешно оглянулся. Из-за дерева в блестящем доспехе, в шлеме, с легкой саблей и кинжалом на поясе, за плечами виднелся лук в дорогом чехле. Еще и оглядывалась сожалеюще: на дереве оружия оставалось на добрую дружину.

Богатырь тяжело поднялся, вернулся к чудовищному жеребцу. Разбойник тащился следом, в чем-то убеждал. Богатырь огрызался коротко и зло. Увидев в просвете между ветками отъезжающих путников, Разбойник заорал:

— Эй, калика!.. А ты хто?... Ты, случаем, не из нашей породы? Не из старых?

Сопляк, подумал Олег брезгливо. Увидел бы ты настоящих старых, портки бы пришлось менять.

Кони осторожно ступали через покрытые мхом валежины. Калика был по обыкновению задумчив, с женщиной Томас разговаривать не желал: курица не птица, сиди и сопи в тряпочку, куда конь с копытом, туда и рак с клешней, то да се, еще подумает, что они равны.

Наконец не утерпел:

— Святой калика!

— Ну?

— Мне почему-то кажется, — сказал Томас осторожно, — что не в первый раз они схлестываются.

Олег усмехнулся, смолчал. Томас смотрел подозрительно.

— Что?

— Да случай вспомнил...

— Про Муромца?

— И его свистуна...

— Расскажи!

— Ну, разве чтобы дорогу скрасить. Как-то идет Муромец по лесу, глядь — этот Соловей-разбойник распластался на дороге.

Побитый весь, скула сворочена, сопли кровавые... Двух слов связать не может, губы, как оладьи, распухли. «Какой же Ирод тебя так!» возопил Муромец жалостливо. Подобрал побыстрее, уложил в тени под деревом, перевязал ушибы, травы целебные приложил... Поесть принес. Пожелал выздоравливать, пошел себе. Глядь, раненый Змей лежит. Крыло ломано, челюсть сворочена, еле дышит. Заохал Муромец, подобрал Змея, отнес к дубу, где Соловей-разбойник. Перевязал раны и Змею, накормил, напоил... Когда ушел наконец, Змей и говорит Соловью со вздохом: «Добрый наш Илюшка, когда трезвый. А как выпьет, то сразу: не так свистишь, не так летаешь...»"

"Томас захохотал чисто и звонко. Даже слезы выступили. Олег смотрел с удовольствием. А Яра морщилась, сказала неприязненно:

— Чего зря зубы скалить?.. Дураку видно, Разбойник не ждал просто проходящих. Его посадили прямо у нас на дороге.

— Нас ждал, — согласился Олег.