Стоунхендж

— Попал в кого?

— Никого не было, — она кивнула на землю. — Взгляни.

По ту сторону кустов он нашел примятую траву, содранные железными панцирями чешуйки коры, вмятины в сырой земле. Томас хмурился: вмятины не от лука — от арбалета. А железная стрела арбалета пробивает рыцарский панцирь, как яичную скорлупу. И с такого расстояния — навылет.

— У вас вроде бы не пользуются арбалетами?

Яра наморщила нос.

— Самострелами? Пользуются, но без охотки. И мало. Лук проще и надежнее.

— Значит, скорее всего в засаде ждали чужие.

Из зарослей появился Олег. В широкой пятерне сжимал все пять стрел. Лицо было хмурое. В любом краю разбойников, как чертополоха вдоль дорог, но разбойники не носят одинаковые панцири, дорогие сапоги, а если и сидят в засаде, то не с дорогими арбалетами.

В маленькой веси им объяснили, что этот лес еще не лес, а так, лесок, а настоящий как раз только начинается. А вон за теми холмами не то что кони, даже белки едва протискиваются, оставляя клочья шкуры на сучках да шипах.

Калика плюнул и, не обращая внимания на протесты Томаса, отпустил чудесных коней на свободу.

Хладнокровно заявил, что тем самым спасает богобоязненную душу рыцаря. Иначе, мол, гореть ему в геенне огненной, лизать сковороду, висеть на крюке, плавать в дерьме... Томас раздраженно прервал, видя, что калика будет перечислять с большой охотой, да и частое напоминание, что он кого-то боится, все-таки задевало.

Пешком через лес можно продраться за трое суток, а там выйдут на пробитые дороги, где можно и на конях.

Если же на конях желают прямо сейчас, то надо либо чистить и мостить себе дорогу, а на это уйдет лет десять, либо объехать лес по широкой дуге, что займет чуть больше месяца.

— Три дня через лес, — хмыкнул калика. — Да нам это в прогулку!.. А ежели с доблестным рыцарем — только поглядите, каков в своей скорлупе, — то и вовсе к вечеру выйдем. Ну, не к сегодняшнему, конечно...

Томас отобрал вещи, которые взять необходимо, остальные связал в тюк и оставил. Раз уж продать некому, то пусть кому-то достанется даром.

Богобоязненный поступок, на небесах зачтется. Там, наверху, скрупулезно ведут подсчет добрых и недобрых дел. Необходимые в пути вещи он распределил между собой и каликой, малую часть выделил Яре.

Она возмутилась:

— Я могу нести почти столько же, сколько и вы!"

"Калика пыхтел, взваливал тюк на плечи, а Томас просто посмотрел на нее как на пустое место, да еще заросшее чертополохом с гусеницами, улитками, тлями и мокрицами.