Стоунхендж

Но у нас его знали совсем другим. Так что я лучше умолчу, раз он сам молчит. Если есть что рассказать моему другу Афитулу...

Афитул разгладил усы, на лбу собрались морщинки. Черные, как маслины, глаза стали задумчивыми.

— В дальней дороге случается разное... И приятное, и гадкое, и доблестное, и трусливое... Но я расскажу, пожалуй, про наш переход через пустыню близ Кокупо. Наши верблюды были истощены, вода кончилась, но мы были бодры и не тревожились. На горизонте уже виднелись пальмы оазиса, где был источник с холодной и чистой водой.

Мы там всегда отдыхали, поили животных и наполняли бурдюки. Так мы шли беспечно, верблюды уже зачуяли воду и ускорили шаг, когда вдруг страшный рев потряс воздух...

Он перевел дыхание, побледнел, заново все переживая. Томас сказал нетерпеливо:

— Дальше, дальше! Кто это был?

— Огромный и страшный дракон. Откуда он появился, лишь Аллах ведает.

Яра спросила тихонько:

— Кто такой Аллах? Еще один вещий калика?

Купец взглянул на нее строго и торжественно:

— Нет Аллаха, кроме Аллаха, и Магомет — пророк его!

— Молодой и строгий бог, — объяснил калика Яре негромко.

 — Они все по молодости злые и непримиримые, берутся перевернуть мир, очистить от зла, установить царство справедливости за одну-две весны... Потом, конечно, сталкиваются с реальностью, нашим нежеланием вылезать из грязи, такой теплой и привычной... Боевой пыл угасает, как уже угас, почти угас пыл его старшего брата Христа.

Томас подскочил.

— Сэр калика! Да мы против такого младшего Христова брата водили войска всей Европы!

— А что, у вас в Британии братья не водят войска друг на друга?.

. Аллах моложе Христа на шестьсот лет, он полон задора, стремительно набирает сторонников. Где проповедью, где огнем и мечом... то бишь кривой саблей. Ладно, что там с драконом?

Купец развел руками.

— Дракон расположился у самого источника. В его пасти поместился бы мул вместе с поклажей! А когти были не короче наших ножей. А зубы — как сабли.

Своим длинным телом он обвил источник, замкнув его в кольцо. Он спал, но уши дергались, ловили каждый шорох. Я сам видел, как открыл глаз и посмотрел на пробежавшую мимо ящерицу. Глаз был с человечью голову!

Калика видел на лице Томаса задумчивое выражение: рыцарь уже высчитывал размеры и общий вес дракона.

— В караване поднялся плач и стенание. Мы знали, что обречены. У нас не осталось воды на обратный путь, как и не могли идти дальше.