Стоунхендж

 — Таких надо не то что гнать в три шеи из наших рядов, а изничтожать как самых худших врагов!

— Надо, — сказал Томас лицемерно, — ох как надо... Знаю одну такую змею. Своими бы руками удавил!

Он показал, как стискивает пальцы на нежном горле этой змеи, где бьется пугливая жилка, толчками подбрасывая кожу, точно крохотный ключик пытается пробиться на поверхность и замирает, не имея силы, но стучит и стучит, маленький, но упорный...

Он вздрогнул, приходя в себя, а пан Кичинский сказал одобрительно:"

"— Вижу, ощутил!.

. Меня самого в дрожь бросает. А я человек не робкий. И давно они это замыслили, очень давно. Второй раз собирались, когда придумали, как по-новому обуздать весь мир с помощью нарочно для гоев придуманной религии. Это у них происходило на так называемом тайном вечере...

Явился калика, сел напротив и сразу же потащил на себя жареного гуся. От него с неудовольствием отодвинулись воеводы, он-де в звериной шкуре и дик обликом, а калика что-то промычал с набитым ртом, с трудом проглотил, запил, поинтересовался хриплым голосом:

— Тайная вечеря?.

. Да помню, помню... Они тогда еще ушли, не заплатив. Ну, не думаю, что нарочно, скорее всего из-за какого-то скандала, что разгорелся между ними... Кто-то кого-то обвинил в предательстве, как всегда бывает у заговорщиков, слово за слово, дошло, как водится, до непотребного... Хозяин корчмы до сих пор их ищет. Я как-то встречал его уже в Европе. Агасфер его зовут.

— Знакомое имя, — пробормотал пан Кичинский, нахмурившись. — Жид, наверняка.

— Имя вроде бы не совсем...

— Все корчмари — жиды! — сказал пан Кичинский убежденно.

Калика обернулся к Томасу.

— Говорят, он приходил к вашему папе римскому как наследнику и продолжателю тех заговорщиков. Тот сперва согласился оплатить, чтобы не было скандала, теперь те из заговорщиков стали уже святыми, как у вас водится, но когда увидел, какие проценты наросли за это время, пришел в ужас и велел Агасфера взашей. Теперь тот корчмарь ищет тех, кто вечерял.

— Точно, жид, — решил пан Кичинский.

 — Кто, как не жид, за грош удавится, умирать не станет, только бы со своих должников получить?

Калика пробурчал равнодушно:

— Но, думаю, дело дохлое. Они и сами, наверное, не помнят, кто должен был платить. А тот, кто должен, знает и не признается.

— Потому что жиды, — заявил пан Кичинский. — Разве человек благородного происхождения откажется платить по счету? Хоть зуботычиной, но отдаст. Даже больше, чем должен. А это точно жиды.