Стоунхендж

 — Значит, все были демонами и язычниками. Начиная с Адама и Евы. Этот демон, как ты его называешь, доблестный Гот, водил победоносные войска по нынешней Европе и вторгался в Азию. Великий герой был!

Томас чувствовал себя польщенным. А Яра сказала ядовито:

— С собственным прадедом не поздоровался!

Томас пробурчал посрамленно:

— Я ж не сарацин!.. Это им вера велит знать всех предков не меньше чем до шестого колена.

— Сарацины чтят отцов, — сказал калика негромко, — иудеев вера принуждает к поголовной грамоте.

.. а чему конкретно хорошему учит вера Христа?

Яра впервые видела близко такого огромного Змея. Ее пальцы дрожали в ладони Томаса, когда он помогал взобраться на спину чудовища. Сапожки скользили по гладким пластинам, Томас подхватывал, тащил, дважды его рука касалась ее груди, и Томас сам от неловкости дергался так, что едва не ронял девушку Змею под ноги.

Змей лежал сытый, осоловелый. Под ним было мокро, остатки изжеванных перьев. Птиц сожрал с потрохами, костями, когтями и клювами.

Молодой еще, решил Томас. У его отца охотничьи собаки в щенячьем возрасте что только не жевали!"

"Калика проследил, чтобы Томас и Яра ухватились покрепче, Томас даже привязал Яру к иглам гребня. Оба выжидательно смотрели на калику. Он сказал: «Поехали!» и махнул рукой. Змей подвигал спиной, показывая, что услышал, все понял, вот уже собирается, вот уже разбегается, вот уже летит, парит, несется под облаками во всю мочь...

Яра услышала храп, сказала с наигранной бодростью:

— У моего отца был такой же хитрый мерин.

..

— Загнал зверя, — сказал Томас сочувствующе. — Сэр калика безжалостен даже к зверью, а что говорить о людях? Ты бы знала, как он меня достал своим «Надо идти!»

Олег потолкал посохом в рогатую голову. Змей сладко жмурился, поворачивал щеки, двигал ушами, подставляя новые места для чесания. Томас, стремясь показать себя перед испуганной женщиной, перелез к калике, огрел Змея мечом, не вынимая из ножен, меж ушей, как большого кролика.

Змей замурлыкал от удовольствия — это было похоже на рев медного быка.

Яра затрепетала, как лист на ветру, прижала ладоши к ушам. Она не отняла их до тех пор, пока Змей не поднялся, встряхнулся, как собака после купания. Ее швырнуло в сторону, ремень затрещал. Громко кричали и ругались Томас и калика.

Наконец Змей побежал широкими прыжками, все ускоряя и ускоряя бег. Яра дрожала, вцепившись в гребень. Земля мелькала уже быстрее, чем под брюхом скачущего коня.