Стоунхендж

К нему массами стекались молодые англы, саксы, алеманы, которых римляне называли просто германцами. А те счастливы, что он берет на службу. Римский император тоже был счастлив, и каждый — император и германский варвар — считал, что выгадал при такой сделке. Столетиями лучшие воины шли на службу римскому императору! А потом поступали на службу целыми племенами, народами!

Олег слушал молча, с некоторым удивлением. Томас удивлял, внезапно превращаясь из лихого рубаки в человека, который хоть малость знал прошлое и разбирался в причинах.

— Рим вообще, — говорил Томас горячо, — продержался так долго только благодаря варварам! Без нас вся Римская империя рассыпалась бы на столетия раньше. Но даже в последние дни, последние годы кто выступал на защиту Рима? Римские граждане давно бросили оружие, никто не защищал город, Отчизну. Но как только одно германское племя нападало на Рим, другое тут же вставало на его защиту. Готу Алариху противостоял вандал Стилихон, яростный защитник города. Вестготы верно сражались против Аттилы, защищая Рим, а позднее лангобарды защищали Рим от остготов!

— Здорово! — воскликнул Олег с искренним восхищением.

 — А кто был Катулл? Может быть, тоже помнишь?

Томас наморщил лоб.

— Кажется, командовал второй римской армией на Тибре... А что?

— Да так, проверка слуха. И памяти. А Овидий, Гораций, Вергилий?"

"— Гм... Гораций, помнится, герой, который защищал мост за отступающими римлянами, сдерживая натиск врагов. Он еще велел разрушить мост за своей спиной, пока удерживал целое войско.

Он жертвовал собой... это была красивая благородная гибель... Но двух других не припоминаю... Кто эти?

Олег отмахнулся.

— Не забивай голову.

Олег подстрелил молодого кабанчика, Томас умело соорудил вертел, сам жарил, не допуская Яру. Не женское дело жарить мясо на углях, их удел — сковороды. Настоящий мужчина побрезгает есть мясо, приготовленное на презренной сковороде.

Олег собрал камни и выстлал из них широкое ложе на сырой земле, которая к утру наверняка покроется инеем. Пока Ярослава занималась конями, они с Томасом натащили сушин, разожгли добротный костер во всю длину будущего ложа.

Нагретые камни, с которых ветками смести пепел, сохраняют тепло до утра. На них можно коротать даже длинную зимнюю ночь, а уж сейчас, в бабье лето, не в тягость будет даже женщине.

Должно быть не в тягость, подумал Томас. Калика поленился положить еще ряд, придется лишь спать навытяжку, либо цепляться друг за дружку, чтобы не скатится на сырую и холодную землю.