Странная Салли Даймонд

Я часто думал отпустить ее, а потом исчезнуть, но куда я мог отправиться? У меня не было денег на самолет, хотя я на всякий случай продлил действие паспорта. Когда-то я откладывал деньги для побега, но потом мне пришлось потратить их на оплату счетов. Линди знала мое настоящее имя и всю историю. Она бы рассказала. Я бы провел всю оставшуюся жизнь в тюрьме. Может, в какой-то момент она и правда меня любила, но только не сейчас. За последние годы я очень много раз менял замки на двери сарая. Я знал, что ей никогда не удастся выбраться.

Когда пришла пятница и тренинг закончился, я пять часов ехал до Роторуа на полной скорости. Я был дома в полночь и сразу же пошел в сарай.

Она лежала на кровати, но тут же села.

– Где ты был? – спросила Линди. Лицо у нее было заплаканное, а голос – совсем тихий.

– Я пытался сказать тебе в субботу вечером, но ты не хотела слушать.

Она разразилась слезами.

– Я думала, ты умер. Это было как в тот раз, когда твой отец умер, но я… я скучала по тебе.

Я подошел и протянул к ней руки. Она кинулась к моей груди.

Несколько следующих недель мы говорили столько, сколько никогда в жизни. Как будто хотели восполнить все годы молчания.

– Я так злилась на тебя. Я приняла, что ты отнял мою свободу. Я отказалась от попыток убежать. Я полюбила тебя вопреки собственной воле. Ты всегда был таким добрым и внимательным. Полной противоположностью своего отца. Но потом единственным моим желанием стал ребенок. Я тебя не обманывала, клянусь! Именно поэтому, когда я забеременела, это показалось мне чудом.

Я никогда ни о чем тебя не просила – долгие годы. Но ребенок сделал бы нас настоящей семьей. Это существо, которое можно любить безоговорочно.

Мне стало больно от этих слов, и я ответил:

– Слушай, дети постоянно болеют. Я никак бы не смог отвезти ее в больницу к доктору. Ты бы хотела, чтобы твой ребенок вырос здесь? Вот так? – Я обвел руками ее комнатку без окон.

Линди обернулась с совершенно растерянным лицом, и тут я понял, что этот сарай был ее домом гораздо дольше, чем любое другое место.

Она жила здесь шестнадцать лет, и после того, как отец умер, она чувствовала себя здесь в безопасности. Ей было тридцать лет. Эта комнатка без окон, по мере сил мной благоустроенная, казалась ей вполне нормальной. Я сразу пожалел, что напомнил, насколько противоестественна эта ситуация. Ее попытки убежать уже никак не были связаны с поиском дома, но только с поиском своего ребенка.