Странная Салли Даймонд

Она никогда ни о чем не просила, но радостно смеялась после любого подарка и улучшения. Когда летом мы пошли на горячие источники, мне уже не нужна была цепь. Линди взяла мою руку в свою, и мы зашагали бок о бок. Я наносил лосьон от солнца на ее мягкую кожу, чтобы она не сгорела. Мы занимались любовью в траве. Она снова начала вязать.

Все это к чему-то шло, и вот одним весенним вечером 2011 года я не запер за собой дверь. А потом я не запирал за собой дверь целые выходные.

– Почему ты не запираешь меня? – удивилась она.

– Я доверяю тебе. Я люблю тебя. Ты можешь жить со мной в доме.

– Нет, все нормально, мне хорошо здесь.

Неужели ей было неинтересно посмотреть на дом? Когда мы отправлялись к озеру, то никогда мимо него не проходили. Из-за двери сарая она тоже его не видела. Я снова ее пригласил, в следующие выходные. Я выключил телефон, который никогда не звонил, и спрятал в машине. Линди робко зашла в дом и стала медленно ходить по комнатам.

– Так много места, – сказала она.

Я попросил ее остаться на ночь, но она никак не могла удобно устроиться на моей кровати, и в какой-то момент растолкала меня и попросилась обратно в сарай. Я кивнул в знак согласия и притворился, что снова заснул. Я наблюдал из окна, как она идет. А потом издалека проследил за ней, пока Линди не открыла дверь сарая и не исчезла внутри. Дверь она плотно затворила за собой. Я не спал всю ночь и наблюдал за дверью в ожидании, что она улизнет.

На следующей неделе я позвонил в контору и сказал, что болен. Каждое утро я выезжал на проселочную дорогу и парковал свой автомобиль в незаметном месте. Я уходил в кусты напротив дома и наблюдал в бинокль, не попытается ли Линди бежать. Каждый вечер я приезжал «домой с работы» и обнаруживал, что она с довольным видом смотрит телевизор, или вяжет, или готовит ужин. Максимум, что она делала, – это ходила вокруг дома и заглядывала в окна. Линди даже ни разу не дернула дверь, хотя я оставлял ее открытой.

Несколько раз мне удавалось уговорить ее поужинать со мной в доме, но ей всегда было там некомфортно.

– Это призрак твоего отца, – говорила она, и действительно, некоторые его вещи до сих пор оставались в доме. Я не знаю, почему так дорожил его очками и стоматологическим саквояжем. Я тут же их выкинул.