Странная Салли Даймонд

Секс был спешный, физически приятный, но эмоционально пустой. Мое стремление к подлинной связи не могло быть удовлетворено незнакомцами.

Практически через год после ее смерти тест ДНК показал стопроцентное родство Линди с ее старшими братьями, Полом и Гэри Уэстонами. Оба ее родителя давно ушли в могилу, так и не узнав, что случилось с их дочерью, а братья остались наедине с мучительным вопросом, где она пропадала двадцать девять лет.

В декабре 2017 года в Ирландии разразилась новая сенсация. Мэри Нортон, моя сестра, пыталась самостоятельно кремировать своего приемного отца.

Я видел ее фотографию с похорон Томаса Даймонда. Высокая, мощная, в черном пальто и веселенькой красной шапке. Она была похожа на меня – нос, разрез глаз. Томас был психиатром ее матери, и он тайно удочерил мою сестру после смерти Дениз. Я знал, где Мэри теперь: ее новое имя, название деревни.

Во мне зажглась искорка. У меня есть шанс сделать что-то хорошее. Исправить ошибку. Я вспомнил, как вырвал того медвежонка из ее маленьких пальчиков.

Я мог вернуть его. Я осторожно запаковал его в обувную коробку и послал вместе с короткой анонимной запиской.

Через шесть месяцев настоящее имя моего отца все чаще начало всплывать в интернете, а потом и на страницах «Нью Зеланд Геральд». Они опубликовали его очень старую фотографию – гладко выбритого и без очков, сделанную еще в Ирландии. И эскиз художника, как он приблизительно мог бы выглядеть около восьмидесяти. Почему они начали искать его сейчас? Как они связали сбежавшего педофила Конора Гири с Новой Зеландией? Кто сказал им, что он жил здесь?

И тут я понял, что это был я.

Посылка с Тоби дала им наводку на связь с Киви. Как же глупо с моей стороны! Я эксперт по кибербезопасности. Я всегда умел прятать свою историю запросов с помощью специального программного обеспечения, и я был не настолько туп, чтобы появляться в соцсетях, но именно я стал человеком, который навел полицию Ирландии на Новую Зеландию. И теперь они искали его. Ирландского дантиста на пенсии. И никакого упоминания о сыне.

В августе 2018 года мне поступил звонок из полиции Новой Зеландии. Со мной хотели побеседовать по поводу моего отца, Джеймса Армстронга. Полицейские пришли ко мне домой. Было несложно изобразить скорбь по поводу его гибели в сгоревшем автомобиле в 1985 году. Они спросили, где родился я и где родился он. Моя история была настолько хорошо отрепетирована за тридцать девять лет, что они почти не задавали уточняющих вопросов.