Странная Салли Даймонд

Хоть иногда ему и приходилось давать разъяснения по поводу моей болезни, он часто преуменьшал ее серьезность, а потом говорил мне, что просто не хочет, чтобы меня жалели. Но я впервые в жизни начал говорить с людьми. Это давалось мне очень нелегко. Я не знал, что сказать.

Отец всем рассказывал нашу душещипательную историю про бедную мертвую маму и жену. Это всегда вызывало сочувствие и восхищение отцом, который растил меня в одиночку.

Его коллега-дантист пригласил нас на семейный обед. Я надел шапку и перчатки, и отец, как обычно, объяснил всем мое состояние, но я не мог отвести глаз от жены и дочерей коллеги отца.

Девочки были чуть старше меня и вели себя совершенно нормально. И мама у них тоже была нормальная. Она испекла пирог и приготовила курицу в духовке, а потом попросила дочерей показать свитера, которые они сами связали. Я почти ничего не говорил. Отец сказал, что я очень стеснительный и в Ирландии мне пришлось сидеть на домашнем обучении.

Потом, уже дома, я высказал свое восхищение матерью и дочерями.

Отец странно на меня посмотрел и сказал, что пришло время ему двигаться дальше и открывать собственную стоматологическую практику.

Мы переехали в Роторуа – местечко, где можно было очень дешево купить землю. Шел 1982 год, и мне исполнилось четырнадцать. В Роторуа всегда пахло тухлыми яйцами из-за сероводорода, поднимающегося от термальных источников. Наш дом стоял на проселочной дороге в трех милях от города. По соседству располагался старый покосившийся домишко, но в остальном на много миль вокруг соседей у нас не было.

Мимо нашего дома довольно часто проезжали фуры, но легковые машины появлялись редко.

У нас было две спальни, маленькая чисто функциональная кухня, длинная темная гостиная, а еще отдельный сарай, который стоял в десяти ярдах от дома. Сам дом был деревянный и ничем не напоминал наш огромный особняк в Ирландии с ухоженным садом, широкой подъездной дорожкой и каменными колоннами. Отец говорил, что это приключение, новый старт. Но никто из нас в это не верил.

Он каждый день ездил в свой новый офис и обратно. Отец купил его у вдовы недавно скончавшегося дантиста. У него работал молодой секретарь по имени Дэнни. Я изредка с ним встречался. Мне кажется, он считал, что у меня какие-то проблемы с головой, потому что я не мог с ним нормально поговорить. Мне отчаянно не хватало общения, но мое косноязычие сильно мешало. Когда я сказал об этом отцу, он заявил, что мне не стоит особо взаимодействовать с другими людьми.