Сознание покинуло меня, и на защиту встал инстинкт самосохранения. Не знаю, как я это сделал, но в мозгу отпечатался только вид стремительно сжимающегося шара наполненного 'Силой', находящегося у меня в солнечном сплетении. Ответный ментальный удар вынес из коридора всех кто стоял на моем пути. Меня словно отдачей отбросило к стене и я, корчась от боли, пополз на четвереньках к выходу из коридора. За дверью меня ожидало зрелище из фильмов ужасов, весь коридор был завален корчащимися телами монахинь. Женщины бились, как в эпилептических припадках рвали на себе одежду, раздирали себе ногтями лица и грудь, выли как раздавленные самосвалом собаки.
Я пришел в ужас от того что натворил и вскочив на ноги кинулся к лестнице. Пробежать удалось только несколько шагов, и неведомая сила вернула меня назад в коридор заваленный жертвами магического удара. Слов не было, были одни междометия. Ругаясь и проклиная свою дурость, я кинулся на помощь монахиням. Первой на пути мне попалась монахиня, нанесшая ментальный удар.
Похоже на ее груди сработал какой-то защитный амулет, потому что вся верхняя часть ее платья была разорвана в клочья и дымилась, но она понемногу приходила в себя. Быстро сорвав с женщины тлеющие лохмотья, я погрузился в транс и начал подкачивать зияющую дырами ауру монахини. Поняв, что женщина в безопасности я перешел к следующей жертве, инстинктивно выбирая наиболее пострадавших. Сколько времени мне удалось заниматься врачеванием, я точно не помню, но с полчаса это точно, но закончить мне не удалось, в голове словно взорвалась бомба и свет в глазах померк.
Глава 8.
И выпала мне дальняя дорога.
Сознание возвращалось медленно и мучительно. Перед глазами вспыхивали образы окружающего меня пространства, как стоп кадры сюрреалистического кино. Губы спеклись от жажды и полопались, словно я лежал на песке какой-то пустыни, а не в подвале монастыря. Наконец картинка перед глазами перестала мерцать и двоиться, и я четко разглядел покрытый трещинами потолок своей тюрьмы.
– Архат позови мать настоятельницу этот урод пришел в себя, – сказала голова ассасина склонившегося надо мной.
Скрипнула дверь, и послышались удаляющиеся шаги.
– Пить, – попросил я и попытался пошевелиться, но не тут-то было, я оказался распят как бабочка в коллекции энтомолога, прикованный по рукам и ногам на досках то ли стола толи топчана."
"Ответа на мою просьбу не последовало, и я решил для начала осмотреться. Мое узилище явно предназначалась не для простых постояльцев.
