Странник

— Тогда возьми носовой платок, и побольше, — предупредил я. — Это легенда о Ромео и Джульетте.

В школе и на первых курсах института я посещал драмкружок, а потом студенческий театр. В юности у меня были дурные мечты стать актером, но, познакомившись с этой профессией поближе, я эту мечту закопал поглубже. Мне доводилось играть в нескольких спектаклях второстепенные роли. В «Ромео и Джульетте» я играл Меркуцио, в «Гамлете» — Лаэрта. Эти роли мне доставались не за мои выдающиеся таланты, а за умение фехтовать. У меня были серьезные подозрения, что вся моя актерская карьера базировалась лишь на этом умении.

В результате многолетнего посещения драмкружка я был хорошо знаком со всеми театральными шедеврами, а «Ромео и Джульетту» практически знал наизусть.

Я погрузился в транс и вызвал мысленный образ величайшего произведения всех времен и народов. Это не была демонстрация голливудской поделки или театрального представления, это было сочинение на заданную тему. Не знаю почему, но в роли Ромео я представил Брэда Питта из «Трои», а Джульеттой стала молодая Анджелина Джоли.

Моя фантазия разыгралась не на шутку. Сцены из «Ромео и Джульетты» сменяли одна другую. Знакомство на карнавале, любовь с первого взгляда, первый поцелуй. Сцена на балконе и клятва верности, первая ночь любви. Тайный обряд венчания в монастыре Святого Франциска, затем гибель Меркуцио от руки Ромео и бой с Тибальтом. Страшная дуэль заканчивается смертью брата Джульетты. Потрясающая сцена в спальне перед изгнанием Ромео, первая брачная ночь.

Притворная смерть Джульетты, самоубийство Ромео в склепе возле тела Джульетты. Пробуждение Джульетты и ее смерть от кинжала Ромео на его бездыханном теле.

Все это пронеслось в моем мозгу, казалось, всего за минуту, но над Геоном уже поднималось солнце. Я с трудом пришел в себя после эксперимента с Шекспиром. Образы, созданные в моем мозгу, были настолько живыми и осязаемыми, что у меня волнами проходил мороз по коже. Стихи великого поэта сами вкладывались в уста героев и звучали по-геонски или на том языке, на котором за событиями следил зритель.

Мой взгляд упал на Викану. Девушка сидела с остекленевшими глазами, оперевшись спиной на стену навеса. По лицу из глаз на воротник платья шли две засохшие дорожки от слез, искусанные губы были в крови, разорванный зубами платок лежал на коленях в левой руке. Гвельфийка находилась без сознания. Я мгновенно погрузился в транс и осмотрел ауру Виканы. Аура девушки выглядела необычно.