Поэтому я возьму для своего сравнения водяного клопа-гладыша: он плавает на поверхности и хорошо видит отраженные в воде кроны деревьев. Так вот, если бы такой клоп мог рассуждать, то на вопрос о том, как выглядят деревья, он отвечал бы следующим образом: ""Деревья зеленые и удивительнейшим образом созданные творения: внизу у них кроны, а вверху толстые стволы; таким образом, могучие стволы, напоминающие торс дородных купальщиц, опираются на тоненькую ажурную листву. Все это, конечно, могло бы показаться невероятным, — закончил бы свои разъяснения умный водяной клоп, — если б мы, плавая там, где находятся деревья, не убедились, что они и в самом деле бесплотны"".
Самообман, вроде того, о котором могла бы поведать нам водяная букашка, свойствен и человеку. Подобно клопу, человек даже не догадывается, как он заблуждается, и судит о вещах по их отражению в воде. Из одного уж примера с водяным клопом можно понять, почему с давних времен человек считает, что алая кровь, пролитая на дуэли, доказывает незапятнанную честь.
"
"Убийство — весьма неприятное дело, даже и в столь ""героической"" форме, как убийство на поединке. И мы часто говорим о тех, кто совершает его: ""Как он только может после этого спокойно спать?"" Однако такой человек, как ни странно, приобретает всеобщее уважение, хотя на самом деле он не стал ни чище, ни лучше, а лишь забрызгал свои руки чужой кровью. Ведь он еще больше удалился от хороших людей и приблизился к аду; более того, он до половины уже погрузился в котлы преисподней, потому что ночью уже принадлежит дьяволу.
И хоть нам это отлично известно, все же мы считаем, что, убив человека на дуэли, он стал более достойным уважения.
Так случилось и с Дёри после убийства Хорвата. С этого момента его как бы окружил ореол славы. Способ, с помощью которого он выдал свою дочь замуж, вызвал всеобщее негодование и отвращение к нему. А когда Дёри застрелил еще и отца соперницы, этой милой девушки, он из скверного человека превратился в сущего дьявола.
Человек-дьявол — большая сила в Венгрии, всякий хочет выслужиться перед ним.
Вместо того, чтобы собраться и прикончить его общими усилиями, все стараются избежать с ним встречи. Понемногу у него создается даже группа приверженцев, потому что выгодно поддерживать дружбу с сильным.
Людская фантазия превозносит его силу и отвагу, выдумывает и приписывает подобному человеку поступки, в действительности никогда им не совершенные, вкладывает в его уста никогда не произнесенные им крылатые фразы.
