Так, в архиепископском дворце большой переполох вызвало заявление, якобы сделанное Дёри в трактире ""Три быка"" одному молодому священнику, который, посетив попа Сучинку, пожаловался, что никак не может продвинуться по службе.
— Теперь будет достаточно возможностей выдвинуться, молодой человек, — заметил Дёри. — Уверяю вас, в ближайшие дни состоятся похороны сразу нескольких каноников.
Кухарка одного из членов суда, каноника Пружинского, подхватила эту новость на рынке и передала ее своему хозяину, добавив от себя, что гробовщик Масли уже закупил изрядное количество сухих ореховых досок.
Начиная с этого дня, из зала заседаний, где шел допрос свидетелей, наружу не просачивалось больше ни одного слова. Более того, ни один из каноников ни дома, ни в обществе уже не делился теперь своим мнением относительно процесса. Если же кто-либо упоминал о деле, святой отец лениво вскидывал брови и отделывался неопределенным ""н-да, н-да, гм-гм!"". Выходит, что хороший пистолет может быть также и отличнейшим замком.
А между тем заседание суда длилось еще около недели, частично потому, что заслушивали вновь вызванных свидетелей, так называемых ""свидетелей общественного мнения"", частично в связи с повторным допросом некоторых свидетелей.
Затем участники этой нашумевшей драмы разъехались по домам: Бутлеры — в Бозош, Дёри — в Рёске, и началась бумажная волокита — ристалище адвокатов (эх, вот когда не мешало бы вытащить из могилы Перевицкого!).
Многочисленные ""ответы"", ""возражения"", ""контрответы"", ""окончательные ответы"" затянулись еще на полтора года.
Тем временем осиротевшая Пирошка жила в Борноце, в доме Берната, которого старый Хорват в своем завещании, подготовленном заблаговременно, назначил опекуном девушки.
Фаи и Бутлер не покладая рук трудились в Пожони и в Вене отыскивая могущественных патронов, чье влияние на попов можно было бы кинуть на чашу весов, чтобы выиграть процесс"" Не теряли времени и Дёри со своей дочерью.
Мария объехала почти всех эрцгерцогов, и придворный Солчани, лицо для того времени весьма осведомленное, писал, что ""не было тогда ни одного известного или могущественного человека, который не ввязался бы в знаменитый и странный процесс, и некоторые при этом (добавляет он в скобках) запятнали себя"".
Никогда еще не было столь благоприятной почвы для протекций, как в те годы (хотя венгерский климат и в иные времена не очень к ним суров).
