Жив ли еще наш честный Дёрдь Тоот? Еще бы, конечно, жив!
Бутлер торопливо пересек двор по вымощенной кирпичом дорожке, вошел в дом и невольно отпрянул, потом все его существо охватила лихорадочная дрожь: посреди комнаты, за красиво убранным столом, одиноко сидела Пирошка Хорват и чистила ножом яблоко.
— Ах, Бутлер! — пролепетала чуть слышно Пирошка; нож и яблоко выпали у нее из рук, а глаза неподвижно остановились на двери, словно взору ее предстало какое-то видение.
Наступила гробовая тишина, лишь было слышно, как жужжала оса, кружась над блюдом с фруктами.
Она не отважилась сесть на сладкие плоды и только вилась, кружилась, опьянев от их аромата.
Бутлер тоже не отваживался приблизиться к Пирошке. Он не отрываясь смотрел на ее милое личико и чувствовал, что не может пошевелиться.
— Вы испугались меня, — проговорила с упреком Пирошка. — Вы даже не хотите подать мне руки?
__ О, простите! — смущенно пробормотал Бутлер срывающимся голосом. — Но это так неожиданно… так неожиданно…
Он подошел ближе и пожал протянутую ему девушкой руку.
Кровь заиграла в нем. Какая-то сладкая истома разлилась по всем его жилам и нервам, словно он опустил руку в мягкое и теплое гнездо.
— Боже мой, как вы изменились! — вздохнула Пирошка и потупила свои прекрасные глаза.
— На мою долю досталось много забот, — с грустью ответил Бутлер.
— Вы могли бы сказать ""на нашу долю"", — мягко поправила его Пирошка.
Ее лицо запылало девичьим румянцем, хотя за несколько мгновений до того на нем лежала печать увядания.
Правда, она была красива и такой, может быть, даже красивее. Сейчас же вместе с румянцем к ней, казалось, возвращалась юность. Через открытое окно в комнату проникал ветерок, он ласково обвевал Пирошку, но не мог охладить вспыхнувшего в ней пламени."
"Наступило неловкое, но вместе с тем сладостное молчание. А ведь наша придворная дама была известна в Вене искусством поддерживать легкий и остроумный разговор; французский посол, частый посетитель Марии-Луизы, однажды сказал о Пирошке: ""Если б она заговорила со сфинксом, и тот принялся бы оживленно болтать с ней"".
Она держалась удивительно непринужденно и естественно, и каждое ее слово было согрето каким-то особым теплом искренности и приветливости. Но сейчас разговор никак не клеился. Сейчас они были одни, наедине друг с другом, у обоих накопилось столько невысказанного, но ни тот, ни другой не знали, с чего начать.
— Какая хорошая сегодня погода.
— Да, это верно.
