Все разбредаются по подстилкам, костер, оставшийся без подкормки, слабеет, а Иван, на несколько минут оказавшийся в бурлении незнакомой жизни, понимает, что лучше всего ему прилечь и постараться уснуть. Слишком много впечатлений за один короткий вечер. Оказывается, из большого типи прекрасно слышны все речи, что ведутся у костра, и младшая жена могла слышать их с Генкой разговор, в том числе и о ней. Неудобно.
Глава 28
Рассветную пляску с кистенями в исполнении пяти мужчин и двух женщин Иван не пропустил.
Генка к танцорам тоже присоединился, хотя и без инструмента. И несильно отстал – подвижный юноша. В награду получил зубную щетку и коробочку порошка. О волчатах не было ни слуху ни духу, если не считать того, что пару солдатских котелков овсянки Рипа отнесла куда-то в лес. Потом Генка повел кавалькаду гостей в сторону Днепра, а Иван крепко призадумался. По всему выходило, что его семейству предстоит сниматься с этого места, оставив немало скарба и утвари. Кому? И с Ларисой ничего не решено.
Охохонюшки! Охотился, растил детей. Все было понятно. А ведь теперь и ему предстоит не только дальняя дорога и новые места, еще ведь и учиться придется не по-детски. Хотя, скорее, именно по-детски. Не исключено, что степной травологии или извлечению рыбы из воды его будет обучать кто-то, не умеющий даже писать. Его, потомственного, можно сказать, рыбака! И пусть. С этими ребятами лучше потерять, чем без них найти.
* * *Князь появился около палатки медпункта во время, обозначенное пригласительной запиской.
Девушка в легкомысленном комплекте из просторной юбки и просторной накидки гусиным пером, которое макала в вычурную чернильницу, исписала три листа о нем, его жизни, болезнях и видах деятельности, которыми он занимался. Книжечка, которую она заполняла, была сшита суровыми нитками, а бумага имела бледно-серый цвет. Признаки полиграфии не отмечались.
– Вы, вообще, откуда здесь взялись? – наконец решился он задать вопрос. – Народ о каких-то южанах толкует.
– Да, это про нас.
– Девушка прямо у него на глазах сгибает пополам стопочку листов и принимается сшивать их в брошюрку."
"Понятно, готовится к приему следующего пациента. А князя приглашают в «кабинет»-шатер. Врачиха, такая же босая, как и медсестра, одета не более тщательно. Осмотр, однако, по полной программе. Она диктует, а записывает дюжий мужик.
– Что же, Алексей Георгиевич! Состояние вашего здоровья, грубо говоря, соответствует возрасту и образу жизни.
