Последний, к слову мне всё же как-то удалось у неё перехватить с помощью подушки, а вот куда его потом отбросить?.. Ведь всё происходило с такой бешеной скоростью и под ослепляющие вспышки кипящего в жилах адреналина…
– Русская мразь! Тебе здесь не место! – хрипела далеко не человеческим голосом эта сумасшедшая, нанося мне остервенелые удары пока ещё пустым кулаком. – Он мой! Слышишь, сучка! МО-ОЙ!"
"Может тогда я и выпустила подушку, пытаясь закрыться руками и схватиться за руку, которая пыталась содрать с моей головы скальп? В любом случае, это едва не стоило мне жизни.
Потому что Аннике удалось отыскать её чёртов нож и ухватиться за его рукоятку весьма ловким захватом, а потом… Потом занести его надо мной. После чего я уже вообще не соображала, что происходит, и что я сама творю. Инстинкт сработал снова за меня, резко, будто ударом током. Я вскинула руки, пытаясь закрыться ими от ножа и интуитивно жмурясь с надрывным криком от того ненормального ужаса, которым меня в эти мгновения накрыло… Будто гробовой крышкой или саваном.
В голове мелькнула ненормальная мысль: «Это всё?.. Неужели это всё?..» – словно шоковым разрядом пронзившего насквозь тока. И я почувствовала этот удар, пока ещё без боли, скользнувший по изгибу моего локтя, вспарывающий там кожу и… за считанные доли секунды добравшийся до моей щеки…
Глава 24
Ещё никогда в жизни я не испытывала подобного ужаса, даже когда меня похищали, даже когда за соседней стенкой неизвестного мне дома насиловали мою лучшую подругу… Никогда ещё я не была так близка от осознания, что это мои последние хриплые вздохи и практически предсмертные истеричные удары сердца о рёбра, горло и барабанные перепонки.
Что ещё несколько таких мгновений и всё. Всё резко исчезнет, оборвётся и закончиться.
Но за первым полоснувшим меня по руке, щеке и уху ударом ножа, ни второго, ни третьего не последовало. Да и давления от веса насевшей на меня Анники вдруг ничего не осталось.
Она куда-то неожиданно исчезла. Вернее, её с меня снесло или кто-то сдёрнул её в один щелчок пальцев. После чего последовал её ненормальный визг и смешанные на двух разных языках истеричные ругательства.
– Отпусти меня!.. Я её прирежу! Она должна сдохнуть… – разве что долго выкрикивать в мой адрес истошными угрозами ей не дали. Её вопли резко оборвались, сменившись на глухое мычание. Видимо, кто-то зажал ей рот.
