Да и как можно не поддаться напору подобного человека, практически полубога? И захотеть его так, как я впервые захотела его под воздействием сильнейшего наркотического возбудителя, а может даже и намного сильней.
А меня саму при этом не смутил тот факт, что из открытого проёма лоджии нашего «кабинета» кто-то мог наблюдать за нами с противоположного конца залы, из схожей нашей вип-ложи. Правда, вскоре, Кронос потянулся за пультом, и этот проём затянулся автоматической шторкой всего за несколько секунд. Только факт оставался фактом.
Я действительно хотела его как одержимая, и позволяла ему делать с собой едва не всё, что он возжелает. А захотел он меня тогда очень даже конкретно, вскоре насадив на свой уже полностью эрегированный член без долгих и затяжных прелюдий. И то, как он меня там брал, как заставлял двигаться, а потом и кончать…
Кажется, меня не переставало шторить, даже когда мы покинули старинное здание клуба и возвращались уже глубокой ночью на предыдущую квартиру вместе в салоне одной и той же машины.
Я будто буквально ощущала себя то ли пьяной, то ли под сильнейшим кайфом, то и дело исподтишка поглядывая на мужчину, который разговаривал в это время по своему айфону с кем-то на итальянском и, похоже, совершенно не помнил, как ещё недавно кончал в меня и помогал мне его трахать, задрав над моими бёдрами и ягодицами длинный подол платья. Может всё это на романтику мало чем походило, но не могло оставить своего следа-отпечатка на моей памяти и, соответственно, на теле.
Казалось, после Кроноса, на мне всегда оставались весьма ощутимые от него метки и не только физические.
Я не могла не чувствовать их так же сильно и глубоко, как и его близость, как и звучание его особенного голоса. И тем волнительней воспринимались мной все эти ощущения, в которых я буквально вязла, как в зыбких горячих песках, окутывающих моё тело с сущностью своим головокружительным воздействием.
Как бы странно это ни звучало, но я и в самом деле чувствовала себя рядом с ним, как за каменной стеной.
Хотя и являлась официально похищенной им пленницей. Разве что с настоящими пленницами едва ли так обходятся, как обходились со мной. Поэтому меня порою и сводило с ума данное противоречие. Ведь я не должна была к нему ничего чувствовать, никаких симпатий или сексуального влечения.
Вот только у меня на этот счёт ни черта не выходило. Я уже не просто всё это к нему испытывала, я практически погрузилась в эти эмоции (или даже целые страсти) с головой.
