Страшные сказки с Чёрного корабля

Кэти покраснела: не из-за того, что он выразился грубо, а из-за извинения. Никому раньше и в голову не приходило, что перед ней до́лжно извиняться.

– Но на моряцкую стезю не так уж легко ступить, – сказал Теккерей. – Одни рождаются в семье моряков, как я, – ведь мой отец ходил на судах, и его отец тоже, но так бывает не всегда. Некоторые так и застревают на берегу – моряки в телах сухопутных крыс. Что может быть печальнее?

Тут Теккерей заговорщически взглянул на меня, и я возмутился: да что он знает о моей жизни? Если я и отказался от моряцкой стези, то отказался охотно, а ему бы лучше заняться своими делами, ведь о моих он не знает ничего.

Я собирался так и сказать ему, но Кэти заговорила первой.

– Вы сказали, что были влюблены в девушку. Вы бы отказались от моряцкой жизни ради нее?

– Без колебаний, мисс Кэти, – ответил он. – Без колебаний. Но этому не суждено было сбыться. Между нами стоял мой отец, он бы никогда не дал нам пожениться. Говорил, она недостаточно хороша для меня – при том что это была самая очаровательная девушка, о какой только может мечтать мужчина.

Мой отец был богатым, влиятельным человеком. Он убедил ее отца пресечь наши с ней встречи. Она не посмела ослушаться. Так она обручилась с человеком, недостойным ее, человеком слабым. Но я все равно верил, что любила она меня, хоть это и не слишком утешало. Она родила от него детей. Детей, которые могли бы быть моими. Детей, которых я бы любил и оберегал.

Он умолк и со страданием в лице посмотрел на нас.

– Я ушел в море, чтобы забыть ее, но море для этого не подходит.

Там полно времени на воспоминания. Я никогда больше ее не видел, а теперь и не увижу, упокой Господь ее душу. Когда до меня дошла весть о ее смерти, я уже… уже служил на корабле, на котором служу и теперь.

– А что сталось с ее мужем и детьми? – спросила Кэти.

– Он покончил с собой, – ответил Теккерей с горечью. – Как я и сказал, он был слаб.

– Это грустная история, мисс. Не будем больше об этом.

– Как ее звали? – спросила Кэти. – Вашу возлюбленную?

– Мистер Теккерей не хочет больше об этом говорить, – резко сказал я, не веря ни единому его слову и нисколько не сомневаясь, что он попросту играет на чувствах моей жалостливой сестры.

– Кэтрин, – сказал Теккерей, не обращая на меня внимания. – Но все звали ее Кэти.

– О… – начала было сестра, сконфузившись.

– Мистер Теккерей шутит, Кэти, – сказал я, всем своим видом показывая, что нахожу такое поведение по отношению к моей сестре недопустимым.