Страшные сказки с Чёрного корабля

Вокруг согласно забормотали.

– Что ж, можешь пуститься вплавь. – Черное Сердце повернулся к нему. – Я же за то, чтобы прикончить эту…

Он внезапно замолчал и посмотрел на Льюиса с выражением, в котором жутким образом смешались страх, злоба и ненависть. Он вытащил из-за пояса пару пистолетов и направил их прямо Льюису в лицо.

– Капитан? – сказал Льюис и на шаг отступил, но Черное Сердце нажал спусковые крючки, грянули выстрелы, Льюис услышал свист пролетающих мимо его ушей пуль, и что-то позади него шлепнулось на палубу.

Он оглянулся и увидел, что обезьяна лежит на спине, одна пуля угодила ей в голову, а другая – в грудь.

Хоть Черное Сердце и клялся расчленить обезьяну, теперь он, опасаясь яда, подцепил ее тело отпорным крюком и без церемоний выбросил за борт.

Пираты возликовали, а Льюис еще несколько мгновений приходил в себя от потрясения, испытанного при мысли, что его сейчас застрелят, и присоединился к остальным.

Черное Сердце созвал всех праздновать, и тут же был приготовлен грог, за который пираты принялись с присущим им энтузиазмом.

И поскольку на борту были немалые запасы рома, все оставшиеся в живых вскоре достигли изрядной степени опьянения.

Утро тянулось лениво. День был знойный. Солнце, стоящее прямо над ними, жгло всякого, кто не спешил укрыться в тени. Льюис лежал, откинувшись на свернутые в бухту веревки и смеялся какой-то шутке, смысл которой не вполне до него дошел.

Еще никогда он не ощущал себя настолько живым. Казалось, он чувствует, как кровь бежит у него по венам.

Встретиться лицом к лицу со смертью и избегнуть ее – вот она, настоящая жизнь, жизнь во всей своей полноте, и Льюис сочувствовал всем этим заурядным сухопутным крысам с их лавочками и рынками. Сочувствовал их пресной рутинной жизни.

Опасность на корабле им больше не грозила, и Черное Сердце сосредоточился на более прозаичной угрозе: быть пойманными Королевским флотом и повешенными, так что, дав всем хорошенько отдохнуть, он поднял команду на ноги и сказал, что пришло время пуститься в плавание.

Льюис продолжал карабкаться вверх и подтянулся, чтобы взобраться на грот-рею и развернуть парус. Под руку попало что-то липкое, и он замер, гадая, что бы это могло быть, как вдруг раздался вопль, пронзительный и резкий, почти женский, – хотя кричали наверняка Харт или Прентис: Льюис увидел, как Черное Сердце обнажил саблю и бросился в их сторону. Послышался еще один крик, выстрелил пистолет, и наступила жуткая тишина.