Страшные сказки с Чёрного корабля

А теперь погляди на эти старые книги.

Хью взял наше «Повествование Артура Гордона Пима из Нантакета», и от его прикосновения книга рассыпалась в прах.

– Пойдем, – сказал Монтегю. – Довольно злоупотреблять гостеприимством этих детей.

– Этих детей? – переспросил Хью, приподнимая бровь. – Ах да, детей-призраков. Понимаю. Что ж, хорошо. Да, пожалуй, ты прав, Монтегю. От этого места у меня мурашки по коже.

Они подошли к двери и открыли ее. В прохладном ночном воздухе, который наполнил трактир, угадывалось скорое наступление рассвета.

На пороге Монтегю обернулся и, коснувшись шляпы, тихо сказал: «Прощайте». Затем дверь закрылась, и мы снова остались одни. Кэти заговорила первой.

– Думаю, мы прождали отца достаточно долго, – сказала она. Она будто бы стала старше.

– Да, Кэти, – вздохнул я. – Думаю, ты права.

– Тогда, может быть, пойдем спать?

– Да. – И я с улыбкой повернулся к ней.

Взявшись за руки, мы пошли наверх, пелена, когда-то застилавшая нам взор, спала, и теперь сквозь дыры в крыше сияли звезды, а из печной трубы доносилось громкое совиное уханье.

Мы стояли рядом и смотрели на залив, и там вдалеке виднелся чернильный силуэт, очень темный и напоминающий тень корабля, на корме которого блеснул какой-то отсвет.

– Прощайте, Теккерей, – сказала Кэти.

– Да, – сказал я. – Прощайте навсегда.

Кэти легла на кровать.

– Хочешь, расскажу тебе еще историю? – спросил я.

– Нет, – ответила она. – Довольно историй. Я вдруг ужасно устала.

Я тоже почувствовал эту усталость; руки и ноги гудели точно после целого дня тяжелой работы.

Сон казался теперь желанным гостем, и я был счастлив закрыть глаза и провалиться в его темные бездонные глубины.

Когда мы с Кэти провалились в заслуженный и долгожданный сон, я думал, что мы наконец погрузимся в блаженное забвение. Но этого не случилось.

Некоторое время – невозможно понять, как долго – казалось, что конец близок и что все, чем мы были в жизни, вскоре исчезнет навсегда.

Но вдруг я почувствовал, что снова поднимаюсь из темных глубин и выныриваю на поверхность и, открыв глаза, я увидел, что мы все еще в нашей старой комнате.

Но теперь мы были не одни.

В тени в другом конце комнаты я увидел фигуру. Кто-то сидел на стуле, на котором обыкновенно сидела мать, когда рассказывала нам истории. Несмотря на то что он опустил голову, я узнал отца. Он выглядел старше и похудел. На сколько лет он нас пережил?

Я удивился, что мне по-прежнему страшно, ведь все, что он мог нам сделать, он уже совершил.