Что произойдет, если сейчас герцог накроет мою руку своей? И не захочет отпускать, когда я попытаюсь освободиться?
Но герцог не сделал ничего подобного, а отвернулся и скрестил руки на груди, любуясь фейерверком.
Рядом восторженно вскрикивала Брюна, хлопала в ладоши, дергала меня за рукав, предлагая полюбоваться на разноцветные огни, вспыхивающие в небе, но я не сразу уступила ей, с трудом вынырнув из водоворота подхватившей меня волны.
Фейерверк и в самом деле оказался удивительным зрелищем, но я замечала лишь невнятные разноцветные пятна и слабо улыбалась, когда Брюна обнимала меня за плечи, крича в ухо, что огненная потеха - самое великолепное, что ей приходилось видеть.
Остаток праздника герцог Тевиш не отходил от нас с Брюной ни на шаг, и даже не разрешил никому из нас танцевать, когда подходили кавалеры. Эллар и Логан появились возле нас уже когда слуги начали обносить гостей прощальными пирожными - крохотными кусочками заварного теста с миндальным ядрышком в белом креме."
"Сыновья дракона появились без мороженого и лимонада, и вид у них был совсем не радостным - оба хмурились и смотрели в пол.
Герцог наградил одного и другого тяжелым взглядом, но ничего не сказал.
После праздника герцог сам проводил нас с Брюной в спальню и поцеловал каждую в щеку перед сном. Его поцелуй походил на бесплотное прикосновение - я едва ощутила тепло губ. Совсем как на балконе, когда мы едва не соприкоснулись руками.
Брюна долго болтала перед сном, жалуясь на отца, который взялся пасти ее, как овечку, мечтая о завтрашнем турнире и послезавтрашней охоте, а потом - о ночи ландышей.
Я отвечала ей односложно, но ей и не требовалось моих советов. Она заснула на полуслове, разметавшись в постели и по-детски приоткрыв рот, а я еще долго лежала, глядя в потолок.
В западне у драконов...
И неизвестно, удастся ли мне выбраться.
Но герцог был недоволен вниманием, которое оказывал мне король. И недоволен сыновьями, которые оставили меня с Рихардом.
Я задремала, потому что вдруг оказалась в замке Намюр, и снова увидела, как герцог исступленно любит конкубину, яростно вонзаясь в нее и издавая стон при каждом проникновении.
Как это всегда бывает во сне, я видела все со стороны, но вдруг наваждение поменялось волшебным образом, и на месте конкубины оказалась я. Только не животом на столе, с задранной юбкой, а в постели, лицом к лицу с драконом. В глазах его сверкали красноватые сполохи, и он шептал мое новое имя - Брук, не спуская с меня взгляда.
