Тевиш положил на стол ее вещи, и переставил ширму, закрыв угол, где находился умывальник.
- Можешь привести себя в порядок, - сказал он, и Мелхола опять кивнула, не произнеся ни слова.
Принесли горячую воду и таз, душистое травяное мыло, чистые простыни, фрукты, вино, закуски, а когда служанки удалились, Тевиш запер двери. Он старался пересилить лютое возбуждение, которое охватило его от одной мысли, что Мелхола разденется в его спальне. Белая кожа, совершенное тело, прикрытое лишь тяжелым плащом черных волос.
..
Да, он ничуть не лучше Ульпина, если думает только о страсти.
Мелхола прошла за ширму, а дракон сел в кресло, в котором девушка только -что сидела. Бархатная обивка хранила тепло человеческого тела. Девственницы. Тевиш вспомнил, каким горячим было девичье лоно, когда он и Мелхола купались в море, и она сидела на нем верхом. Девственницы все горячие, но эта заставляла его кровь кипеть.
Слушая плеск за ширмой, Тевиш мог думать только о том, как вода струится по белому телу, как мыльная пена касается нежной кожи в самых потаенных местах.
Мелхола мылась долго, и он не мешал ей, но сам испытал все муки ада, представляя, как смотрелись бы на ней нити розового жемчуга. Она бы походила на королеву морей -обнаженная, с распущенными волосами...
Девушка вышла из-за ширмы, завернутая в простыню, как куртизанки на старинных статуях. Правое плечо и правая рука были открыты, пальцы вцепились в складки ткани, удерживая ее.
Мелхола вымыла волосы, и теперь темные пряди влажно поблескивали, ниспадая до пояса. Она немного нервно откинула прядку, убрав ее за ухо - как будто позвала этим женственным, томительным движением. Но Тевиш понимал, что она не позовет.
- Хочешь поесть? - спросил он хрипло, потому что горло свело сладостной судорогой.
- Нет, - ответила она тихо. - Благодарю, я совсем не голодна.
- Тогда ложись в постель.
Она вздрогнула, переступила маленькими босыми ступнями, видневшимися из-под края простыни, а потом покорно прошла к кровати, скрывшись за полуопущенным пологом.
Тевиш взял со стола кувшин с вином и отпил прямо из него, не закусив фруктами. Ночь в буковой роще по сравнению с предстоящей казалась теперь детской забавой.
Несколько раз глубоко вздохнув, дракон встал, сбросил камзол, распустил вязки на рукавах и вороте рубашки, но снимать ее не стал, как не стал снимать и нижние штаны, чтобы не смущать девушку.
