Самыми последними пришли члены драконьего семейства. Вот раздался смех Ундисы, а потом - ворчание леди Фредегонды, которая требовала, чтобы ее кресло поставили по центру, потому что она слаба глазами, а хочет рассмотреть все в подробностях.
Управляющий Ульпин тут же рассыпался перед матерью дракона в любезностях, приказав передвинуть кресло, а потом чуть приподнялся занавес, и брат Ундисы проскользнул за камин, встав рядом со мной.
- Леди Брюна умеет переполошить всех, - заговорщицки прошептал он мне на ухо, придвинувшись чуть ближе, чем того требовали приличия.
Он и в самом деле был красив, как древний царь - в рубашке до пола, в расшитом золотом халате, в тюрбане, украшенном птичьим пером. Черные кудри падали на плечи, а глаза не нуждались в краске - и так были огромные, с пушистыми ресницами, словно обведенные угольком.
Но мне была неприятна его близость - как будто я стояла возле раскаленной печки, любое прикосновение к которой вызывало только одно желание - отодвинуться подальше. Я и сейчас отодвинулась, скупо кивнув, чтобы показать, что услышала, но не желаю разговаривать.
Только управляющий не понял или не захотел понять намека и снова придвинулся ко мне, зашептав еще жарче:
- Вы ведь снимете халат, красавица Бат-Шеба? Царь желает видеть вас в природной красоте.
- Под халатом рубашка, царь, - ответила я не очень любезно, но на любезности меня после таких откровений не тянуло. - Будете лицезреть сирийский шелк.
- Жаль, - он блеснул зубами в полутьме и отступил, больше мне не досаждая.
Я вздохнула свободнее и выглянула из-за камина одним глазом.
Боже! Зал был полон! Впереди, у самой занавешенной рамы, стояли три кресла, и два кресла по краям уже занимали леди Фредегонда и Ундиса. Кресло посредине было пустым, потому что дракон еще не пришел. Я не смотрела на вход, но сразу поняла, когда герцог Тевиш появился - в зале сразу повисла тишина, только слышно было, как потрескивает масло в светильниках.
- Начинаем! - скомандовала Брюна. - Ульпин! Иди к колодцу!
Управляющий проскользнул мимо меня, задев рукой мою руку, но я не посмотрела на него.
Я смотрела, как Тевиш Мастини усаживается в свое кресло, откидывается на спинку и подпирает голову кулаком, задумчиво и без особого интереса глядя на бархатный занавес.
Наверное, пришел, только чтобы доставить дочери удовольствие. При дворе короля ему, скорее всего, приходилось видеть настоящие картины и настоящие представления, а не испуганных служанок в роли древних красавиц.
