Страсть на грани

Как бы то ни было, после вступления решения суда в силу письмо от судебных приставов должно было поступить в банк, где работал Игорь, после чего Лера могла рассчитывать на регулярные, весьма солидные денежные выплаты. Суд взыскал с Игоря алименты и за последние три месяца, на протяжении которых бывший муж не платил на детей ни копейки. Почти двести тысяч, свалившиеся практически ниоткуда, позволяли как следует подготовиться к рождению ребенка и купить все необходимое.

Леру, конечно, немного волновала моральная сторона вопроса, потому что получалось, что приданое для малыша от второго мужа она будет покупать на деньги первого.

А это было как-то некрасиво. Над этим она и размышляла, выйдя из здания суда по окончании процесса и распрощавшись с весьма довольным адвокатом.

На другой стороне улицы в припаркованной под деревом машине сидел Олег, но погруженная в свои мысли Лера его не видела. Он уже было приготовился нажать на клаксон, чтобы привлечь внимание рассеянной супруги, но тут из здания выбежал Соболев, догнал Леру и грубо схватил ее за руку чуть повыше локтя.

Что именно он говорил, Олегу было не слышно, но по выражению его лица все было понятно без слов. Лера остановилась, оглянулась, болезненная гримаса исказила ее лицо. Она резко вырвала руку и тоже что-то гневно произнесла.

Золотов впервые видел своего предшественника так близко. Разглядывая развенчанного пухляка в тонких стильных очках, кричащем дорогом галстуке и лакированных ботинках, он никак не мог взять в толк, что когда-то нашла в нем Лера.

Это было недоразумение какое-то, а не мужик. С пивным животом, обмякшими мышцами и намечающейся лысиной, он выглядел суетливым и нервным. Также он не понимал, почему Лера до невозможности боится этого субъекта. А она боялась, это было видно по обострившимся чертам ее лица, по тому, как судорожно она раз за разом забрасывала на плечо сползающий ремешок сумочки."

"Внезапно обострившимся зрением он видел, вернее, чувствовал, что Соболев опять травит Леру, быстро и отрывисто бросая ей в лицо какие-то гадости, от которых она то краснела, то бледнела и растерянно говорила что-то, пытаясь то ли оправдаться, то ли защитить людей, которых любила, от злых и несправедливых обвинений.

Этот фарс нужно было закончить, причем навсегда. Олег уже хотел выскочить из машины и, перебежав дорогу, на месте объяснить невнятному пухляку, что больше он никогда в жизни не подойдет к Лере даже на километр без риска быть сильно избитым, но, подумав, не стал этого делать.