Страсть сжигает все преграды

— Не забывай чековой книжки, — сказала Эшли и тут же пожалела. Это был удар ниже пояса. Признания вины, стыд и сожаления стоили ему немалой крови. Вито человек очень гордый и уверенный в справедливости своих суждений. Первый раз за всю жизнь Вито пришлось открыто признавать свои ошибки. К несчастью, признание вины ей было так же не нужно, как и его извинения. Они не могли исцелить ее боль. Он не любил ее, и в данный момент она ненавидела его за это.

Он ничего не ответил на жестокий выпад, но страшно побледнел.

— Тогда я не знал, что в моих силах обидеть тебя.

Я не понимал тебя и боялся потерять. Я отрицал все, что ты говорила. Чем больше свободы ты требовала, тем больше я злился. Иногда… иногда я ненавидел тебя так же сильно, как и любил…

Случайно Эшли встретилась взглядом с Вито. Между ними промелькнула искра понимания. Эшли быстро отвела взгляд.

— Ты заставляла меня испытывать страх. Никто прежде не вызывал у меня таких чувств…

Эшли удивилась и невольно посмотрела на Вито. Чувственный рот горько скривился.

— Ты была слишком юной для меня.

— Да, — с трудом согласилась она. — Я не понимала, что делаю. Я пыталась защититься. Я не хотела, чтобы мне причинили боль. Я не хотела любить тебя. Не хотела, чтобы ты командовал мной.

— Я не командовал, — пробормотал Вито.

Нет, он командовал. Командовал. Его жизнь продолжалась и после того, как они расстались. Ее — остановилась. И все потеряло смысл. Она оттолкнула его и этим вызвала собственное падение. Если бы он знал, что она любила его, он бы больше доверял ей.

И в тот день он бы не сидел в машине, а перешел бы улицу и заговорил с ней.

— Я звонила тебе… Я звонила тебе в Италию, — вырвалось у нее. — Я хотела сказать тебе о ребенке…

— Я не знаю ни об одном звонке… — Черные брови сошлись на переносице.

— К телефону тогда подошла Джулия. Она сказала, что сейчас разгар приема по случаю твоего обручения… И я повесила трубку, — откровенно призналась Эшли.

Он что-то простонал по-итальянски. Он избегал ее взгляда. Но кровь прилила к его щекам.

Он снова включил мотор.

— Уже поздно, — без выражения произнес Вито.

— А не можем мы забыть про ленч? — с надеждой спросила она. — Позвонить и извиниться?

— Нет, — натянуто ответил он.

— У меня нет настроения ехать в гости.

— Об этом не может быть и речи. Мы должны показаться, — настойчиво проговорил он.

Полчаса спустя Эшли вдруг поняла, что машина едет по знакомым местам. Они находились в десяти милях от дома, в котором жила ее семья.