Страсть сжигает все преграды

Если она знала, что ты не любишь ее, то, конечно же, могла предполагать, что возникнут трудности…

— Кто из нас так практичен при достижении желаний сердца? — На мгновение сверкающие глаза задержались на ней, потом он пожал плечами и отвернулся. — Четыре года назад я так сходил по тебе с ума, что готов был жениться в первую же неделю, как мы встретились. Ведь это тоже непрактично, правда? И вот поэтому теперь я уезжаю. Я не хочу твоей жалости.

— Почему я должна жалеть тебя? — спросила Эшли. — Ты жаждал мести, Вито. И ты определенно получил свое!

— Я никогда не хотел мести, — ответил Вито с хриплым смешком.

У Эшли перехватило дыхание.

— Если бы я попросил тебя, ты бы не дала мне второго шанса. Ты ненавидела меня, — продолжал он, бледный и потерянный. — Я думал, что сумею заставить тебя полюбить меня…

Именно это он говорил два дня назад в спальне. Но она неверно поняла его слова. Он говорил, что по-прежнему любит ее, и спрашивал, может ли она простить то горе, какое он причинил ей, и снова полюбить его.

— Но ты же говорил, что хочешь только ребенка! — воскликнула Эшли.

— Я не хотел, чтобы ты догадалась, как безмерно нужна мне. А если бы родился ребенок, то я надеялся, используя его, удержать тебя. Я был уверен, что ты не оставишь ребенка.

— Один раз прав и бесчисленное множество раз не прав, — с жаром возразил он.

— Нет, — запротестовала Эшли с ласковыми нотами в голосе. — Когда ты понял, что я не лгала тебе насчет выкидыша?

— Разве это сейчас имеет значение?

— Имеет, — настаивала она, понимая, что ей тяжело будет удерживать его в таком подвешенном состоянии, но сейчас она хотела знать.

— После того, как в Шри-Ланке ты попала в аварию и я думал, что потерял тебя. Такой шок способен прочистить мозги, — криво усмехнулся он. — Я понял, что люблю тебя, и ни прошлое, ни настоящее не имеет значения. Мое собственное упрямство стало высочайшим барьером в наших отношениях. В тот момент я задал себе вопрос: раз ты никогда не лгала мне, зачем тебе лгать теперь?

— Тебе лучше распаковать вещи, я не хочу, что бы ты уезжал.

— Но я не могу жить с тобой так, как сейчас! Сегодня днем я понял, каким выгляжу в твоих глазах. Ты полагала, что я такой же, как твой отец…

— Никогда так не считала! — решительно возразила она, еще не готовая признаться ему, какой была бесконечно глупой. — Отец заставил меня бояться любви. Заставил меня бояться брака.