Страсть сжигает все преграды

Бояться, что я превращусь в подобие матери. Любовь к тебе ужасала меня четыре года назад! Тогда я не могла победить этот ужасный страх. А сейчас понимаю его причину и могу с ним справиться. Вито, ты не видишь перемены? У меня нет ненависти к тебе. Вито… я люблю тебя.

Мука в его напряженном взгляде, пока он пытался осознать услышанное, буквально убивала Эшли. Он шагнул к ней, протянул руки и крепко прижал к себе. Жаркую атаку его изголодавшегося рта она встретила таким же страстным требованием собственного. Эшли не могла насытиться им.

Вито не мог насытиться ею. Прерывисто дыша, она погрузила соскучившиеся пальцы в пружинистую глубину его волос.

— Dio, как долго это тянулось, — простонал он. — Я бы отдал десять лет жизни, чтобы отнести сейчас тебя в постель!

— Такая жертва вовсе не нужна. — Эшли страстно прижимала его к себе.

— Мы не можем, — вздохнул он. — Бэби. Я читал в книге.

— В к-к-какой книге? — запинаясь, пробормотала она, вдруг почувствовав неловкость оттого, что забыла о всяких запретах.

— Если есть опасность выкидыша… никакого секса.

— Доктор сказал, что нет никаких оснований для беспокойства, — прошептала Эшли, вздрагивая от раскаленной добела страсти.

— Ты уверена? — прошептал он.

Способная думать только об одном, Эшли, раздразнивая, пробежалась пальцами по натянувшейся молнии его брюк. Наконец-то она могла проявлять свою жажду без всяких запретов. Прошло уже две недели после того, как они последний раз были вместе. И теперь она знала, почему он подверг себя мучительному воздержанию.

Но сейчас он был невероятно возбужден.

— Dio, я бы умер, если бы снова потерял тебя, — судорожно выдохнул он.

— И не надейся, — задыхаясь, заверила она его.

— Ты и правда любишь меня?

— Страстно… безумно… навсегда… — Эшли утонула в бурной ласке его рук и рта. — Вито, шофер, должно быть, ждет тебя в машине!

Он увлек ее на кровать, глухой к любым прозаическим заботам.

— Не могу поверить, что ты простила меня, — простонал он ей в волосы.

— Это так, — заверила его Эшли.

— Я весь твой, — признался он.

— Ревность ослепляла меня, потому я и причинял тебе страдания. Четыре адских года я сходил по тебе с ума, погрузился в работу, надеясь тебя забыть. И когда ты вошла ко мне в кабинет, я внезапно понял, что готов поменять местами небо и землю, лишь бы вернуть тебя. В ту ночь после оперы я поверил, что по-прежнему люблю тебя. Чувство завладело мной, и я потерял контроль…

— И я тоже, но так и должно быть. — Она обвела пальцами твердую линию любимого рта.