Страсть сжигает все преграды

Разве можно признаться, что он был прав? Прав, когда говорил, что она выбрала себе неподходящую специальность? Прав, когда предполагал, что в душе у нее нет ни интереса, ни склонности к предмету?

Выбрав бухгалтерское дело, Эшли пошла наперекор советам близких. Но она приняла решение заняться бизнесом. Потому что по-детски старалась доказать отцу, что может добиться успеха в той области, где всегда господствовали мужчины. Бесконечно упрямая, она потерпела поражение раньше, чем правда дошла до ее сознания. Хотя Эшли по-прежнему считала, что, если бы Вито не оставил ее за месяц до начала экзаменов и если бы не муче^ ния из-за беременности, она бы по крайней мере справилась с экзаменами.

Эшли нравилось работать с маленькими детьми. До недавних пор она считала это дело мелким и сугубо женским, а себя слишком умной, чтобы им заниматься" Теперь мир описал полный круг. Она училась вечерами, чтобы получить диплом, и одновременно днем практиковалась как воспитательница. И неожиданно к ней пришло понимание, что теперь от всего придется отказаться.

Жизнь, которую она так болезненно собирала по кусочкам, будет разрушена во второй раз. И не ради великой цели, а только ради варварской мужской потребности в мести.

— Есть какие-нибудь проблемы с контрактом, которые осложнят твой уход с работы?

— Нет. — На секунду ее позабавила мысль, как в детском саду, где она работала, нажимают на все кнопки, чтобы удержать скромную служащую. — Но все-таки почему тебе вздумалось жениться на мне?

— У меня есть сильное побуждение, которым я еще не поделился с тобой, — ответил Вито, стрельнув в нее взглядом из-под опущенных ресниц.

— По-моему, ты почувствуешь облегчение, когда услышишь о нем.

— Скажи сейчас. — В ней разгорелось любопытство.

— Я предпочитаю более спокойную обстановку квартиры.

К счастью, это были не те апартаменты, в которых они когда-то жили вместе. Гораздо меньше, не так богато обставленные и явно предназначенные только для случайного пребывания. Но три карандашных рисунка Тулуз-Лотрека висели и в згой элегантной столовой.

И конечно, тоже для случайного восхищения. Эшли ни минуты не сомневалась, что это подлинники. Кавальери владели всемирно известной частной коллекцией предметов искусства. Только оригиналы могли удовлетворить их. Эти рисунки стоили наверняка больше миллиона фунтов стерлингов.

Эшли почувствовала себя не в своей тарелке. Это не ее мир. Дочь человека, управлявшего дилерской конторой по торговле машинами, она не принадлежала к высшему свету.