Страсть сжигает все преграды

 — Скажи мне, учитывая бесконечный опыт с моим полом, я действительно так хорош, что ты готова ползать и просить?

Кровь до единой капли отхлынула от ее лица, и бледность стала пугающей.

— Я… я и правда не знаю. У меня, кроме тебя, никого не было, — прошептала Эшли, потрясенная и подавленная его жестокостью.

— Это заявление свидетельствует не в твою пользу, сага. Четыре года назад я видел тебя на улице в объятиях того подонка. Видел собственными глазами, — в бешенстве подчеркнул он. — Если б я вышел из машины, то убил бы тебя!

— Ч-ч-четыре года назад? — запинаясь, повторила она.

— Тебе надо, чтобы я написал это на бумаге? — насмешливо спросил он.

— Вернулся, получив от тебя отказ на свое предложение? — с ледяной горечью закончил он. — Да. В те дни я оказался настоящим просто филей, за что и был наказан. Вот и все.

— Но ты не мог ничего видеть… Наши отношения со Стивом совсем не то, что ты думаешь. — Эшли дрожала с головы до ног.

— Он держал тебя в объятиях, и потом ты спала в его квартире.

И вдруг у нее перед глазами вспыхнул день, когда Вито мог ее видеть. В тот день она поняла, что беременна. Она расплакалась в баре студенческого союза, и Стив быстро вытащил ее на улицу. По дороге в квартиру, которую он снимал, она рассказала, что случилось. И Стив попытался утешить ее.

— Ради Бога, он только обнял меня, и все. Он просто хотел поддержать и успокоить меня, потому что я чувствовала себя такой несчастной из-за ребенка, из-за тебя!

— Отмечу порядок, в каком ты сказала.

Что-то треснуло в душе у Эшли. Эта трещина стала последней каплей в ее состоянии. Она, спотыкаясь, прошла по комнате и вцепилась в лацканы его пиджака. Совершенно неожиданно ее охватила лихорадка.

— Это было в тот день, когда я узнала, что беременна, и готова была лезть на стену! — выкрикнула она. — И ты смеешь говорить мне, что сидел где-то рядом в машине и позволял Стиву делать то, что должен бьи делать сам? Вместо этого ты шпионил за мной, мечтая подтвердить подозрения о несуществующих обстоятельствах? Как ты смеешь говорить мне об этом сейчас? Как ты смеешь? Неужели тебе не стыдно признаться, что ты был так близко и в последнюю минуту струсил?!

— Я не струсил! — процедил Вито сквозь стиснутые зубы.

— Ах так, не струсил? — Эшли нападала на не го с такой яростью, будто физическое превосходство было на ее стороне. — Конечно, ты струсил. Ты не любил меня, Вито.