Он вроде в каком-то посольстве шофером был, а она поварихой. Тиша им за свою свободу подарил кое-какие драгоценности матери – всяких украшений у нее целый чемодан имелся, – и стал жить один. А ко мне приперлась тетка. Софья Николаевна поселилась в нашей двушке – у нее комната в коммуналке имелась, ни мужа, ни детей никогда не было, – оказалась хуже моих родителей. Противная баба живо поняла, что я беременна, и наехала паровозом: «Говори, кто отец?» Я Тихона не выдала, соврала, что меня изнасиловали. Она, конечно, не поверила.
А потом вдруг сказала: «Это ты родителей убила!» Я испугалась, начала оправдываться: «В избушке газ подтекал. И я в тот день в школе сидела. Что вы такое говорите?» А тетка в ответ: «Не знаю как, но точно ты отправила их на кладбище. Короче, выбирай: или едешь в Грузию к одному моему знакомому, или я иду в милицию. Тебе аборт в Тбилиси сделают, потом вернешься. В Москве операцию проводить нельзя, еще узнает кто». И что было делать? Я рассказала Тише, что моя опекунша придумала, мы с ним поплакали и решили, что дети у нас еще будут.
А то вдруг милиция до правды дороется? И я улетела в Грузию. Думала, на месяц, а получилось – на всю жизнь.
Кристина Михайловна потерла лицо ладонями.
– Аборт мне сделали, но очнулась я не в больнице, а в легковушке. Сил сопротивляться не было. Потом поняла, что мне специально такой сильный наркоз дали. Привезли в какой-то дом в деревне, вокруг горы. Все село родственники, я раба. Что вытерпеть пришлось, рассказывать не стану. Потом меня замуж за Дато продали.
Он был с синдромом Дауна, но в быту адекватный. Переехала я в другую деревню. Там чуть полегче стало, у меня только свекор был, человек очень хороший. Много лет я о Тихоне ничего не знала, и никакой возможности связаться с ним не было. Не буду рассказывать как, но оказалась я в Желтых Водах. Спасибо за то свекру, он меня любил и жалел, а когда я заболела, поддержал. Врачи поставили диагноз: неизлечимо. Но процесс вялотекущий, пейте лекарства, еще поживете. Я из больницы вернулась, разрыдалась и старику-свекру – Дато тогда уже умер – всю правду про родителей выложила.
В ответ услышала: «Езжай в Москву, пусть Тихон с тобой своим богатством поделится, квартиру купит. В столице России врачи лучше». Но я не могла немощного деда бросить, ухаживала за ним до его смерти, хоть и самой с каждым годом все хуже становилось.
Рассказчица на минуту умолкла. Мы с Иваном терпеливо ждали продолжения истории.
– Только когда свекор умер, я в Москву улетела.
