Страсти-мордасти рогоносца

Да, я сомневаюсь, что Грачевы орудуют вдвоем, полагаю, мы имеем дело с целой бандой. Одни ее члены разрабатывают операцию, другие изготавливают «раритет», Рита с Егором – исполнители. И как Тихон решил поступить с теми, кто его обокрал?

Кристина Михайловна не ответила, аппарат, стоявший у ее изголовья, запищал.

Иван быстро направился к двери, но в палату уже вошел мужчина в белом халате.

– Подождите в коридоре, – велел он нам.

– Навряд ли она очнется, – сказала я, когда джип отъехал от клиники. – Врач сказал, что больная скорей всего к утру скончается.

– Может, для нее это к лучшему, – протянул Иван. – Тихон Матвеевич мертв, больше за содержание Золотовой платить некому, а бесплатно ее в частном доме престарелых держать не станут.

– Надо же, она убила своих родителей! И, похоже, не очень-то раскаивалась в содеянном.

Иван притормозил у светофора.

– У нас с тобой это не первый подобный случай. Вспомни семью Петровских.

Я открыла бардачок и начала рыться в нем.

– Всякий раз, когда слышу об убийстве, думаю, что человек, который лишил кого-то жизни, определенно сумасшедший.

Нормальному не придет в голову решать свою проблему таким образом. Но психиатры в большинстве случаев признают преступника вменяемым. По-моему, это неправильно.

– Нет, наоборот, хорошо, что так, – возразил муж, – в противном случае убийца избежит наказания. Он окажется в особой лечебнице, где, конечно, не сладко, но лучше, чем на зоне, а через пару лет выйдет на свободу.

– Теперь понятно, почему погиб Ткачев.

Наверное, он решил выяснить отношения с Егором. Вот интересно, отчего никто из прежних жертв мошенников не обратился в полицию?

Иван свернул в переулок.

– Наживкой служит Маргарита. Думаю, жертва тщательно подбирается, это мужчина, всегда женатый. Начать разбирательство – для него значит признаться в прелюбодеянии, потерять не только деньги, но и семью. Не исключаю, что мошенники узнавали про жертву какую-либо нелицеприятную информацию, и когда та кидалась к аферистам с угрозами, говорили: «Ты нас напрасно обвиняешь.

Автограф (мяч или что там еще) подлинный. Ну да чего ждать от человека, который…» И далее выкладывался компромат.

– Мы не знаем кого, кроме этих двоих, Грачевы еще обвели вокруг пальца, – вздохнула я, – но даже если найдем их, жертвы, скорее всего, откажутся с нами сотрудничать. У тебя телефон мигает, звук-то отключен…

– Слушаю. Да. Да? Не могу вам запретить так себя вести. Нет, решение окончательное. Увы, у меня нет его контакта.