Страсти-мордасти рогоносца

В разговоре со мной она произнесла фразу: «Меня все соседки обожают, я их задешево гениально стригу и крашу». Парикмахерша создала себе клиентуру из тех, кто живет неподалеку. Что ж, неплохая идея, учитывая то, что у Нины на руках двое маленьких детей и муж со случайными заработками. А чем обожают заниматься клиент и цирюльник в процессе стрижки?

– Сплетничают! – радостно ответила Попова. – Поняла, поговорю с тетками. Возможно, Ниночка не удержалась и кому-то еще при жизни Тихона Матвеевича и Антонины похвасталась, что они с Юрой вот-вот разбогатеют.

– Но это же очень глупо – такое посторонним сообщать, – возразила Эдя.

– А почему, собственно, нет? Вспомни, как сынок пытался украсть мяч, – возразил Ватагин. – Глупее и не придумаешь! Купил отмычку, сфотографировал главный экспонат музея, а потом отправил снимок и предложение купить этот уникум человеку, который не раз уже пытался получить мяч с автографом великого вратаря. Юрий не подумал, что потенциальный покупатель хорошо знаком с Тихоном Матвеевичем и тут же сообщит ему о телефонном разговоре.

– Люди судят о других по себе, – усмехнулась Эдита. – Если какая-то бабулька, сидя у подъезда, шипит мне в спину: «Проститутка в короткой юбке…», значит, в моем возрасте она зажигала не по-детски. То, в чем мы обвиняем других, характеризует не их, а нас. Юрий бы на месте того коллекционера, не задумываясь, купил мяч и никому ни слова не сказал.

– Возможен такой вариант, – согласился Ватагин, – не стану спорить. Но, думаю, с соседями поговорить необходимо.

У меня зазвонил телефон. Я бросила взгляд на экран, встала и пошла к двери, сказав сотрудникам:

– Простите, очень важный звонок, отвлекусь на минутку…

– Танюша, – затараторила Рина, – знаю, знаю, ты на работе. Но Иван не отвечает. Где он?

– Занят, наверное, – ответила я. – Мы сейчас не вместе. Что-то случилось? Мне приехать? Проблемы в больнице?

– Ни одной, только с едой, – захихикала свекровь. – Ваня собирается меня насмерть закормить.

– В котором часу за вами приехать? – поинтересовалась я.

– В семь можешь? – спросила Ирина Леонидовна. – А вообще-то, мне все равно. Просто в шесть здесь будет консультировать профессор, я хотела у него кое-что узнать.

– Ровно в девятнадцать либо я, либо Иван будем, – пообещала я. – Ноги ноют?

– Ерундень, все нормально, – бодро отозвалась Рина.