Стратегический резерв

С палубы яхты раздался голос ее капитана:

– Господина Гриша! Вас босс зовет!

– Сам понимаешь, я и не предполагал, что так карта мне сегодня ляжет, заранее не писал. Но я быстро. Всего пару строчек. И адрес. Запечатаешь сам.

– Давай, быстрей! Что для друга не сделаешь!

– Да для друга ты готов на все!

– Точно. Даже выстрелить так, что ничего не успеешь понять!

– И на том спасибо. Но я сейчас, сейчас. Где ж у меня тетрадь, ведь рядом с журналом была. А вот, нашел. Ручка! На месте.

Артаков подумал, что действительно не мешает покурить. Он начал прикуривать сигарету, как в этот момент Матерый резким движением выбросил вперед левую руку. Заточка пронзила сердце помощника Кумати. Он широко раскрыл глаза. А Матерый, подхватив бывшего подельника, подтянул его тело к себе:

– Ну, что, сука, взял Матерого? Кишка тонка, пес смердящий, завалить Николая Матвеева. Я таких, как ты, на зоне в штабеля складывал.

Отбросив от себя умирающего Артакова, выхватив перед этим у него из-за спины пистолет с глушителем, Матерый завел двигатель. И, резко развернув катер, пошел к российскому берегу.

Он бы наверняка ушел, если бы на палубу яхты в это время не вышел недовольный долгим отсутствием помощника Кумати и… если бы ранее Артаков не передал Японцу второй прибор подачи радиосигнала на мину, установленную в катере.

Кумати покачал головой, вытягивая антенну:

– Эх, Григорий, Григорий! Как же это ты так попал? А ведь был нужен. Недолго, но нужен. Возможно, и жить остался бы, хотя… зачем таким, как ты, жизнь?

Кумати нажал на клавишу.

Удалявшийся на предельной скорости катер мощный взрыв превратил в груду разлетевшихся веером фрагментов.

Японец бросил дистанционный прибор активации радиовзрывателей в волны океана. Повернулся к капитану, стоявшему рядом:

– Че! Уходим.

– Понял, господин! Курс на устье Великого Монга.

– Да! Я с пленниками буду в трюме. Если что, вызывай по внутренней связи. Но ничего кардинального произойти не должно. Вперед!

Капитан поклонился и направился в рубку.

Кумати спустился в трюм, где на подвесных гамаках, скованные наручниками, спали наркотическим сном Андорин и Королева.