Страж Вьюги и я

Обернувшись к бледному Кастаносу, обронил сухо:

– Увижу тебя рядом с моей женой – убью.

Фрост не пошутил недобро, нет. Таким тоном не пугали, а констатировали факт. Я поняла верно, как и делец, судя по его сузившимся глазам.

В шоке прикоснувшись к припухшим губам, увидела, как Фрост поднял с пола мех, в котором меня доставили в храм.

– Эту шубу купил я. Как и платье, что сейчас на твоей жене! – Кастанос гадко ухмыльнулся, но при этом его перекосило от злости.

Он проиграл и старался хоть как-то уязвить, задеть за живое.

И меня зацепил: стоило представить, как переодевал сонную, стало дурно. Оставалось надеяться, что отчим не совсем бессовестный человек, и платье на меня натянул он.

– Девица твоя, но не ее наряд! Заплати за них, иначе она уйдет из храма голой!

Фрост молча вытащил из кармана кожаный мешочек, распустил завязку – засияли радужно фиолетовые рэйские камни, прекрасные даже без обработки. Откуда они у стража? Добывают их далеко в горах, почти на границе с Давелией.

Швырнув целое состояние под ноги скрипящего зубами негодяя, Фрост накинул мне на плечи шубу и подхватил на руки – я утонула в пушистом меху и надежных объятиях.

Пока Фрост нес на улицу, лихорадочно обдумывала случившееся.

На что рассчитывал Кастанос, затеяв похищение? Что смирюсь с судьбой, испугавшись слухов? Я не из числа робких девиц, которые страшатся рассказать о преступлении. Но при этом я из тех, у кого семья – самое уязвимое место.

Когда действие зелья закончится, я объясню ситуацию Фросту, сообщу в стражу о преступлении, и наш брак расторгнут.

Сам же поженивший нас жрец и разорвет случайный союз, даже брачная татуировка не помешает. Вот только что будет с отчимом? Ему грозит серьезный срок! И что будет с мамой и маленькой сестренкой, нуждающейся в дорогом лечении?

Я готова терпеть допросы, суд, скандал и сплетни. А мои родные? Мама потеряет еще одного мужа, сумеет ли полюбить третий раз в жизни? Если отчима посадят, долго ли продержится она с больным ребенком на руках, лишившись единственного добытчика? Хватит ли моей помощи? Адамина и мама ни в чем не виноваты.

Имею ли я право перечеркнуть их судьбы жаждой справедливости?

Западня – это слово подходило лучше всего. Может, на мою совесть и рассчитывал Кастанос? Верил, что не позволю посадить отчима в тюрьму, а с ним и главного злодея?

Двери храма громко захлопнулись позади, ставя точку в моих размышлениях.

Я приняла решение, и вряд ли его оценит Фрост, которому не нужна в женах нелюбимая.