Стражи

Впечатление такое, будто поставлен некий барьер…

— А может, он и в самом деле поставлен? — спросил Савельев.

— Предполагать можно все, что угодно. Доказательств пока нет.

— А что с былым?

— Вот здесь — никаких преград. Былое доступно точно так, как и прежде. Следовательно, никакого плана у вас нет…

В голосе генерала не было и тени неприязни — одна тоскливая безнадежность, сродни той, что начинала помаленьку затягивать и поручика — липкая, неодолимая, словно глубокая болотная топь, тянувшая куда-то во мрак.

Отчаянным усилием воли он отогнал это наваждение. Нужно было бороться до конца. Оставался еще зыбкий шанс…

— Ваше превосходительство… — сказал он решительно, — у вас служит один человек… Он носит мундир с капитанскими погонами, но больше похож на сугубо штатского человека — а такими здесь, в батальоне, могут оказаться только ученые и инженеры, я не думаю, что за четверть века регламенты значительно изменились… Довольно высокий, золотое песне не на шнурке, а на металлической цепочке… Волосы темные, длиннее, чем полагалось в мое время офицерам… Выбрит начисто, ни усов, ни бороды.

— Лукомский, конечно же, — сказал генерал. — Полностью отвечает этому описанию, мало того, единственный, кто носит пенсне…

— Чем он у вас занимается?

— Заместитель заведующего сетью наблюдательных станций… — ответил генерал.

— Вот как? — не удержался от восклицания поручик. — Могу я с ним поговорить с глазу на глаз?

Снова обмен взглядами — в которых понемногу разгоралась надежда.

— Ну, разумеется, — сказал генерал медленно. — Однако он не докладывал ни о каких… — его лицо вдруг стало холодным, жестким. — Или вы хотите сказать, что он умышленно… Как это когда-то случилось в Аунокане?

— Ничего подобного, — торопливо сказал поручик. — Гораздо правдоподобнее другое: сейчас он, вероятнее всего, еще и не успел что бы то ни было обнаружить, он, скорее всего, это сделает немного позже… да, наверняка… Но у меня терпения не хватит ждать, когда события пойдут естественным путем… да и вы, господа, я полагаю, не хотите ждать?

— Ждать — хуже некуда…

— Вот видите, — сказал поручик.

— Понимаю. Сейчас я его приглашу…

— Если возможно, я бы сам к нему оправился, — сказал поручик. — Что-то не хочется мне быть важной персоной, к которой вызывают любого.