Стражи

Я не чувствую себя такой персоной, да и вряд ли ею являюсь…

— Пойдемте!

Теперь в каждом слове генерала, в его движениях сквозило откровенное нетерпение. Поручик и сам моментально этим заразился.

…Когда он вошел в кабинет, одного взгляда хватило, чтобы понять: это тот самый человек, без сомнений. Разве что сейчас он не суетился, не волновался, сидел за столом, заваленным исписанными листами бумаги, длинными, полусвернутыми в рулоны лентами, покрытыми зигзагообразными линиями, то едва отклонявшимися от прямой линии зубчиками, то размашистыми, во всю ширину ленты.

«Премудрость, однако», — угрюмо констатировал поручик, впервые в жизни видевший подобные ученые бумаги — до сих пор он, как и остальные, имел дело лишь с результатами, изложенными в самой доступной форме.

Хозяин кабинета поднял голову. На лице у него поручик увидел ту же тоскливую растерянность, что в той или иной степени просматривалась у всех, даже рядовых солдат.

— Представлять я вас друг другу не буду, господа, — решительно сказал генерал, еще раз оглянувшись на наглухо закрытую дверь.

 — Давайте уж без фамилий, имен и отчеств… (человек в пенсне уставился на него с нешуточным удивлением). Дело в том, что господин поручик, хотя и служит в нашем батальоне, но он, как бы удачнее выразиться, не отсюда… Он к нам прибыл из восемьсот восемьдесят третьего года. Да, вот так вот, прямиком… Там сочли нужным нарушить существующие запреты… и, по-моему убеждению, правильно сделали. У поручика есть к вам вопросы. Я жду, что вы ответите на все. На любые. Как можно более полно и откровенно. Вы меня поняли?

— Да, конечно… — промямлил человек в пенсне, глядя на поручика с несказанным любопытством. — Если так нужно…

— Так необходимо, — веско произнес генерал. — Не стану вам мешать. Я буду у себя, господа.

Он после секундного колебания вышел, не оглядываясь, тщательно притворив за собой дверь, — а ведь видно за версту, что ему страшно хотелось остаться… «Настоящий командир», — не без уважения отметил поручик.

Поручик уселся.

Какое-то время царило неловкое молчание. В конце концов, Савельев спросил:

— Изволите заниматься физикой?

— Чисто практически, — ответил Лукомский, не сводя с него любопытного взгляда (так что поручик, право слово, чувствовал себя экзотическим экспонатом зоопарка). Я инженер, к теоретическим разработкам отношения не имею. Моя работа… — он выразительно указал на груду бумаг."

"— Простите, если я как-то не так сформулирую… — осторожно начал поручик.