Стрекоза в янтаре

 — Ребенок… Тут не было твоей вины. Поначалу именно так я считала, но поняла, что ошибалась. Я думаю, что так бы случилось независимо от того, убил ты Джека Рэндолла или нет.

— Ты так думаешь? Возможно. — Он прижал мою голову к своей груди. — Мне стало немного легче от твоих слов, хотя ребенок значил для тебя не меньше, чем Фрэнк. Ты простишь меня за это?

В глядевших на меня глазах была тревога.

— Фрэнк… — встрепенулась я. — Но… тут нечего прощать.

Неожиданно мне пришла в голову мысль, что, возможно, он не знает о том, что Джек Рэндолл жив.

Ведь Джейми заключили под стражу немедленно после дуэли. Но если он не знает… Я с трудом перевела дыхание. Лучше, если он узнает об этом от меня.

— Ты не убил Джека Рэндолла, Джейми.

К моему большому недоумению, он не казался удивленным или потрясенным. Он покачал головой, и солнце заиграло в его рыжих волосах. В тюрьме они основательно отросли, и ему приходилось постоянно отбрасывать их назад.

— Я это знаю, англичаночка.

— Знаешь? Но… тогда… — Я растерялась.

— А больше тебе ничего не известно? — медленно произнес он.

У меня похолодели руки, невзирая на жаркий день.

Он закусил нижнюю губу, стараясь не встречаться со мной глазами. Тяжело вздохнул.

— Я не убил его. Но ранил.

— Да, Луиза говорила, что ты его тяжело ранил. Но она также сказала, что он поправляется.

Вдруг в моей памяти всплыла та последняя сцена в Булонском лесу. Последняя, перед тем как темнота поглотила сознание.

Острый конец шпаги пронзает покрытую каплями дождя оленью кожу. Кожу, из которой были сшиты штаны Джека Рэндолла. Огромное красное пятно на штанах у пояса и шпага, стремительно двигающаяся от пояса к низу живота.

— Джейми! — воскликнула я, с ужасом глядя на него, — Джейми, что ты сделал?

Он сидел, опустив глаза и потирая обожженную крапивой ладонь о подол килта. Он покачал головой, как бы сам удивляясь содеянному.

— Я был таким глупцом, англичаночка.

Я бы не считал себя мужчиной, если бы позволил ему уйти не отомщенным за то, что он сотворил с мальчиком. И все-таки… я все время мысленно повторял себе: «Ты не должен его убивать, ты же обещал! Ты не должен его убивать».

Он горько улыбнулся, глядя на свою ладонь.

— У меня внутри бушевало пламя, но я по-прежнему продолжал твердить про себя: «Ты не должен его убивать». И я до поры до времени сдерживал данное тебе обещание.