Стрекоза в янтаре

Женщины и дети голодали, мужчин убивали прямо на месте, даже не потрудившись выяснить, сражались они на стороне Чарли или нет. Один из современников герцога высказался о нем так: «Он сотворил пустыню и назвал ее миром». Боюсь, что герцог Камберленд до сих пор фигура не слишком популярная в этих краях.

Это было действительно так; куратор музея для туристов, приятель Роджера, рассказывал ему, что если к изображению Красавчика принца Чарли публика относилась с должным уважением, то фигура герцога постоянно служила объектом грубых шуток, а пуговицы с его камзола постоянно обрывали.

— Он рассказывал, что как-то утром пришел пораньше, включил свет и вдруг увидел, что из живота его светлости торчит настоящий шотландский кинжал, — сказал Роджер, кивком указывая на фигуру толстяка. — Говорил, что жутко тогда перепугался.

— Да уж, — пробормотала Брианна, глядя на герцога и удивленно приподняв брови. — Неужели люди до сих пор воспринимают все это так серьезно?

— О да! У шотландцев хорошая память. Они не склонны так легко прощать.

— Вот как? — Она с любопытством взглянула на него. — А вы сами шотландец, Роджер? Уэйкфилд — не слишком похоже на шотландскую фамилию. Судя по фамилии, нет, но то, как вы говорили о герцоге Камберленде…

Губы ее начали складываться в улыбку, и Роджер не понимал, дразнит ли она его или говорит серьезно. Однако ответил со всей серьезностью:

— О да. — Он улыбнулся. — Я шотландец. Уэйкфилд — не настоящая моя фамилия. Ее дал мне священник, после усыновления. Матери он приходился дядей.

И когда во время войны родители погибли, взял меня на воспитание. Настоящая моя фамилия — Маккензи. А что касается герцога Камберленда… — он взглянул через зеркальные окна на монументы Куллоденской битвы, едва различимые вдали, — то вон там есть наше семейное надгробие и на нем выбито имя Маккензи. Там похоронены наши многочисленные родственники.

Он протянул руку и коснулся золотого эполета.

— Я не так пристрастен, как некоторые, однако не забыл… — Он подал ей руку. — Идемте?

На улице было холодно, налетавший порывами ветер трепал полотнища флагов на длинных древках, установленных на поле боя.

Один желтый, другой красный — они отмечали позиции, на которых за спинами у своих солдат стояли командиры враждующих сторон в ожидании сигнала к бою.

— Неплохо укрылись, как я погляжу, — сухо заметила Брианна. — Здесь может настичь разве что шальная пуля, да и то сомнительно.

Роджер заметил, что она вся дрожит, взял ее под руку и плотнее прижал к себе.