Стрекоза в янтаре

 — Раздевайся и не возражай, пожалуйста, — решительно добавила я, заметив, что он собирается что-то сказать.

Джейми рассмеялся и стал расстегивать рубашку. Его смех вновь перешел в хриплый кашель, от которого он побагровел и чуть не задохнулся. Рубашка упала на пол, и его бросило в дрожь.

Я как могла натянула толстую шерстяную рубашку ему на голову, он барахтался в ней, пытаясь попасть в рукава, а я принялась стягивать с него килт, чулки и туфли.

— Боже, ноги у тебя холодные как лед!

— Ты могла бы… погреть их… если бы… захотела!

Он с трудом выговаривал слова, стуча зубами, и даже не сопротивлялся, когда я стала укладывать его в постель.

Вскоре Джейми немного согрелся. А я к тому времени согрела кастрюлю воды, бросила туда горсть мяты перечной и черной смородины.

— Что это? — спросил он, подозрительно принюхиваясь, когда я достала и открыла еще одну банку. — Надеюсь, что ты не собираешься поить меня этим? Пахнет дохлой уткой.

— Ты почти угадал. Это утиный жир, смешанный с камфорой. Я хочу натереть тебе грудь.

— Нет, только не это!

Джейми натянул одеяло до подбородка.

— Прекрати! — непреклонным тоном произнесла я и принялась за дело.

Занятая хлопотами, я не сразу заметила, что мы в комнате не одни. Фергюс стоял у другого края кровати и с любопытством наблюдал за происходящим. Из носа у него текло. Я потянулась за носовым платком.

— А ты что здесь делаешь? — спросил Джейми, опуская подол рубашки.

Не особенно огорчившись недружелюбным тоном, Фергюс проигнорировал протянутый ему платок и вытер нос о рукав, не переставая с восхищенным видом рассматривать выпуклые мускулы на груди у Джейми.

— Тощий милорд велел мне принести пакет, который, как он сказал, вы ему обещали. Милорд, скажите, у всех шотландцев так много волос на груди?

— Бог мой! Я совсем забыл! Подожди, я сам отнесу его Камерону.

Джейми забарахтался в постели и вновь вдохнул запах моих целебных снадобий.

— Фу! — Он размахивал подолом рубашки, чтобы рассеять едкий аромат, и беспомощно взглянул на меня: — Как удалить с меня эту гадость? Не могу же я появиться в обществе, воняя, словно дохлый гусь, англичаночка?

— Конечно, не можешь. Ты должен спокойно лежать в постели и отдыхать, — произнесла я, свирепо сверкая глазами.

— Я доставлю пакет в целости и сохранности, — уверял Фергюс.

— Ничего подобного, — сказала я, глядя на пылающие щеки и горящие глаза мальчика.